Услышав неожиданный грохот, Кристофер выглянул из кабинета и посмотрел на всех собравшихся в тесном помещении сотрудников. Баттерворт уснул, а его голова плюхнулась прямо на кипу бумаг.
Кристофер вышел из кабинета. Он положил руку на плечо Баттерворта и осторожно потряс его.
Пора домой, сказал он. Оставьте свои предложения у себя столах. Позднее я соберу их.
Кто-то попытался сопротивляться, но попытки были вялыми, и когда Кристофер во второй раз приказал им отправляться домой, все с радостью собрали вещи и направились к лифтам. Проводив их взглядом, Кристофер собрал предложения, которые они оставили, и пошёл обратно в свой кабинет. На сегодня их рабочий день закончился, но Кристофер взглянул на часы и решил можно поработать ещё несколько часов, прежде чем отправляться домой. К тому времени Эвелин и Мадлен уже, скорее всего, будут спать.
* * *
Кристофер Робин сидел в кабинете до тех пор, пока лежащие перед ним бумаги не стали расплываться перед глазами, образуя некое произведение абстрактного искусства. Он держался из последних сил, и только когда у него самого от усталости голова чуть не упала на стол, решил отправиться домой. Кристофер собрал свои бумаги, сложил их в портфель и потуже его закрыл. Только рассыпать их по дороге домой ему и не хватало.
Дом. Это слово звучало одновременно и чудесно, и страшно. Больше всего па свете он сейчас хотел переступить порог своего дома, повесить пальто и шляпу, а затем упасть в ближайшее кресло и хотя бы пару часиков сладко поспать. Но в то же самое время его страшило то, что
утром он проснётся и ему придётся признаться жене и дочери, что он не сможет провести с ними эти выходные снова!
Ему повезло: некоторая часть его фантазий на тему возвращения домой сбылась. Зайдя в дом, он сумел повесить пальто и шляпу. И он успешно проложил путь по направлению к креслу своей мечты. Но на этом месте фантазии Кристофера разошлись с реальностью. Вместо того чтобы найти забвение долгожданного сна в мягком кресле, он обнаружил у входной двери два собранных чемодана, а в столовой его ждала вовсе не спящая жена.
Эвелин ничего не сказала, когда её муж вошёл в комнату. Он был воплощением усталости: глаза потухли, плечи ссутулены. Она подумала, что Кристофер выглядел поверженным. Такое чувство, что на своих худых плечах он нёс всю тяжесть мира.
Когда она вечером готовила ужин, то вдруг поймала себя на том, что напевает себе под нос песню, под которую они танцевали на свадьбе. От мыслей о предстоящих выходных у неё зарумянились щёки, она почти смогла ощутить себя той же легкомысленной девушкой, какой была, познакомившись с Кристофером.
Тогда всё было так просто, так беззаботно. Тогда не было войны, не было давления со стороны начальства и никто не упоминал слово «эффективность». Они могли в любой момент отправиться навстречу приключениям и находили радость даже в самых обыденных вещах ведь они были вместе.
Но за последние несколько лет всё сильно переменилось. Мир стал жёстче. Война не пощадила никого. Изменился и её муж, и их брак. Когда Кристофер вернулся домой, он был решительно настроен заботиться о своей молодой семье, но постепенно стал отдаляться. Эвелин пыталась да и сейчас не прекращала попыток вернуть в их жизнь былую радость и спонтанность. Но всё чаще и чаще его работа вставала у неё на пути. Готовя ужин и мечтая о грядущих выходных, она лелеяла надежду, что эта поездка станет для них глотком свежего воздуха. Но потом позвонили из офиса, и она узнала, что их небольшому, но жизненно необходимому отпуску не суждено случиться. По крайней мере не в этот раз. У неё защемило сердце и за Кристофера, и за себя.
Когда Кристофер вошёл в комнату, она подумала, что легче всего было бы сейчас расстроиться, но ведь она по-прежнему безумно любила своего мужа.
Мадлен хотела тебя дождаться, ласково сказала Эвелин, когда Кристофер заметил, что стол накрыт лишь на одного человека.
Остальная часть стола была пуста. Единственная тарелка, чашка и набор серебряных столовых приборов немым укором напоминали ему о том, что даже семейный ужин он пропустил. Отведя взгляд от стола, он посмотрел на жену, которая стояла в дверном проёме между кухней и столовой.
Руки Эвелин были сложены на груди, а взгляд её выразительных карих глаз стал ещё глубже под действием силы невысказанных слов. Она подошла ближе, свет с кухни заиграл на её каштановых волосах золотистыми переливами. Кристофер ощутил острую вспышку любви и в то же время болезненного трепета, который в последнее время он всё чаще испытывал, глядя на красоту Эвелин. Спустя все эти годы, каждый раз, когда он смотрел на неё, у Кристофера было чувство, будто он видит её в первый раз.
Прости, извинился Кристофер, прекрасно понимая, как неуместно сейчас звучат эти его слова. Пришлось задержаться на работе.
Я знаю, мне звонила Кэтрин, ответила она.
«Ну конечное, подумал Кристофер. Теперь понятно её зловещее спокойствие. Из них двоих Эвелин была не только спокойнее, но и требовательнее и пунктуальнее. Никогда не опаздывать, держать слово, всегда оставаться честной всё это было в книге золотых правил Эвелин. А раз Кэтрин, а не он, позвонила Эвелин и сообщила о том, что он задержится, значит, он оказался в беде ещё до того, как переступил порог дома.