Мне душно! вцепилась вдруг в ее юбку женщина с красным бульдожьим лицом и тяжелым пакетом в руках, полным рассады.
Как я вас понимаю! обрадовалась Бобикова, усаживаясь напротив.
Оторопевшая пассажирка поняла, что совершила большую ошибку.
Я здесь буквально задыхаюсь! Сплошная бездуховность вокруг! Сколько пьес поставлено в городе за последний год? Зато сколько открыто магазинов с едой! Фи! А библиотеки? Вы когда-нибудь бывали в Пинакотека Амброзиана? Это в Милане. Там, кстати, проходят лучшие показы мод.
Женщина замотала головой. Духота ее больше не донимала, как и лук-севок, который она купила в недостаточном количестве. Теперь она думала только о том, как хорошо было ездить на колхозный рынок в машине зятя. Там в ее власти были все форточки и даже кондиционер, и никто не пугал словами «Милан» и «Амброзиана». Зря она тогда затеяла ссору
Бобикова уже было переключилась на Прованс, но женщине повезло. На очередной остановке двери троллейбуса распахнулись, и в салон хлынула целая толпа людей всех степеней нервозности и социальной неудовлетворенности. Люди толкались, жались друг к другу потными телами и орали, выбрасывая в атмосферу накопленную за день злобу. Эта мясная ловушка из спин, локтей и грудей обычно не оставляла кондуктору шансов выполнить свою работу, но у Сильвии Бобиковой как раз наступило время чаепития. Ее термос держал температуру магмы, а Сильвия не привыкла пить из неполной тары.
Сам Моисей позавидовал бы тому, как расступалось это живое море, когда кондуктор начала ходить по салону, одной рукой собирая оплату за проезд, а другой держа кружку, наполненную до краев горячим чаем.
Но
были и те, кто совершенно игнорировал выходки троллейбусного бомонда. Один мужчина сидел, закинув ногу на ногу, откровенно наплевав на пожилых людей, стоящих рядом. Тип вел себя максимально вызывающе: хамил, плевал и даже курил, провоцируя всеобщее негодование.
Мон ами, обратилась к нему Сильвия, я вынуждена просить вас перестать вести себя так, словно вы на стадионе.
Бобикова указала на озлобленных галдящих пассажиров и обозвала их «приличным обществом», которому такое поведение не по нраву.
Да чхать я хотел на ваше общество! мужчина достал из кармана какую-то ксиву и показал ее всем присутствующим, после чего люди начали отводить глаза в сторону и больше не выказывали недовольства.
Могу я тогда хотя бы попросить вас угостить даму огоньком? спросила Бобикова и достала свой мундштук.
Мужчина ухмыльнулся и поджег сигарету кондуктора. Сильвия сделала глубокую затяжку, а затем выпустила плотную струю дыма прямо в лицо грубияну.
Знаете, я вас понимаю. Когда я работала с руководством города, то тоже могла позволить себе многое. Не то что сейчас, мечтательно произнесла Сильвия.
Каждое новое предложение Бобикова завершала затяжкой и выпускала очередную порцию дыма, от которого у пассажира лицо начало стекать на пол, а рубашка расползаться по нитям.
Знаете, а вы правы! Мы не должны идти на поводу общества! Это наше право как элиты диктовать свои условия миру! продолжала свой монолог Сильвия, не переставая курить.
Мужчина не отвечал. Он старался как можно сильнее сжать все отверстия, через которые воздух способен попасть в организм.
Бобикова болтала без остановки. Казалось, собеседник для нее абсолютно не важен, она спокойно могла бы заговорить до смерти огнетушитель и заставить его загореться. Когда Сильвия достала новую сигарету, мужчина не выдержал. Он попытался протиснуться к выходу, но у него ничего не вышло. Тела плотно держали оборону и не давали шансов.
Пассажир в истерике искал глазами молоточек, которым нужно разбить стекло в экстренной ситуации, но тот пропал еще во времена перестройки. Не в силах терпеть, хам открыл форточку и устремился к свежему воздуху всем своим существом.
Май фрэнд, куда же вы?! заволновалась Бобикова. Мы еще не обменялись адресами и взглядами на концептуальное искусство!
Но мужчина уже летел в жесткие, но куда более безопасные объятия асфальта. Он пообещал себе, что если выживет, то никогда больше не возьмет в рот сигарету.
Через пару остановок в переднюю дверь инкогнито зашла охочая до штрафов и порицания контролерша. Женщина эта была грозой безбилетников и кондукторов. Она шла с целью публично пристыдить и наказать. Но как только двери за ней закрылись, она сразу почувствовала неладное. Из хриплых динамиков сочился легкий джаз, руль крутил прилизанный водитель в футболке и галстуке-бабочке. Пассажиры, боясь быть повторно обилеченными, держали в дрожащих руках свои талончики. Контролер молча прошла по салону, никак не выдавая себя. По взглядам присутствующих она поняла, что лучше не стоит доводить до сведения кондуктора информацию о своем присутствии, а заметив, как Бобикова посвящает одного школьника в последние сплетни мира немецкого балета, украдкой показала удостоверение и выскочила на ближайшей остановке.
Что вам сказать, месье шеф, я ошибалась. Плетение корзин куда более захватывающее мероприятие.
Виталий Витальевич повесил было нос, но Сильвия продолжила:
В следующую смену я возьму их с собой, чтобы хоть как-то развеять скуку. Люди в троллейбусе интересные, но быстро уходят не успеваешь как следует познакомиться. Некоторые даже выскакивают на ходу.