Т-с-ш-а, полузадушено прохрипел толстяк. Метнулся к ведру. Зачерпнул полный ковш. Присосался, чтобы через мгновенье выронить ковш на пол. Зашарил руками по столу, роняя на пол посуду, и выскочил во двор.
Анди выглянула с любопытством следом слуга исполнял лихой танец вокруг колодца, ухитряясь крутить цепь и дергаться одновременно. Пожала плечами, отпила из кружки. Самое то. В меру остро. Освежает.
Прав был вождь, когда говорил, что белые не переносят остроты артьеры.
Ты! наполовину мокрый толстяк возник на пороге кухни. Анди невозмутимо оторвалась от помешивания варева в котле, взглянула с интересом. В пустыни не встретишь толстых людей, у которых живот выпирает дальше носа. Сейчас же в мокрой рубашке живот выглядел внушительно Интересно, у него там, как у верблюда, недельный запас воды?
Отродье тьмы! Травить меня вздумала? Ну я поучу тебя манерам, и он начал расстегивать ремень на штанах.
Анди азартно подобралась. Пошарила взглядом по стенам, ухватила глазом плетенную веревку подойдет.
От первого замаха уклонилась, ответным ударом вдвое сложенной веревки скинула тарелку со стола. Толстяк взревел раненым буйволом, запыхтел яростнее, но сдаваться не думал.
Что? Здесь? Происходит?
Злой голос пробился сквозь мучную завесу очередной удар веревки попал по мешку с мукой, и Анди замерла, склонившись. Веревка удачно обвила ноги толстяка, один рывок и он оказался бы на полу.
Выпрямилась. Отмахнулась от мучной пыли. В двери стоял ее хозяин, за его спиной суровой громадой высился детина с таким зверским лицом, что ладонь у Анди разжалась сама собой, и веревка послушно шлепнулась на пол. Рядом растерянной тушей, размазывая муку по щекам, замер толстяк.
Отвечать Анди не собиралась. Стряхнула муку с верхнего платья и занялась котлом варево намеревалось подгорать, а лишить дерхов ужина в планы девушки не входило.
Толстяк шумно пыхтел за спиной, горестно подсчитывая убытки. А что там подсчитывать? Упавшую со стола тарелку Анди подхватила над полом и отправила под стол, чтоб не пострадала. Рухнувшую полку можно повесить обратно. Сковородкам ничего не будет. Кружку она склеит, а что касается муки Посидит неделю без лепешек, если хозяин решит ее наказать. Зато как размялась! Накопившаяся за последние дни горечь выплеснулась и наконец-то перестала отравлять жизнь. Анди вздохнула, ощущая, как легче стало дышать.
Жарклан!
Судя по угрожающему низкому тону почти шепоту хозяин в ярости. Анди успела уже уяснить, что аргосцы не любят драть попусту горло.
Я жду объяснений.
Толстяк зашуршал одеждой, видимо нацепляя обратно ремень. Неплохо он, кстати, им владеет. Да и двигается не совсем неуклюже.
Она пыталась меня отравить, господин, выпалил слуга и замер, ожидая реакции. Анди тоже замерла. Вот сейчас ее передадут страже, а там снова работорговцы, рынок и жрецы. Все вернется на круги своя. Азарт схватки отступал, и ему на смену приходила совесть Ведь здесь неплохо. Хозяин пусть и странный, но добрый. Кормят хорошо. Цепь носить не заставляют, да и вообще много чего не заставляют делать, но снова вмешался ее проклятый характер. Чего стоило потерпеть?! Вспылила из-за одного ведра! Вспомнила бы сколько таких «ведер» она получала от надсмотрщиков, когда ее пытались сломить. Дура! Глупая, бестолковая и бездарная.
Позвольте, господин, и в кухню вошла «гора», отчего комната сразу уменьшилась в объеме.
Анди не выдержала, обернулась. Прежде таких людей она не встречала. Здоровый, лицо в шрамах страшно смотреть.
На бритой голове тоже шрамы. Одно ухо искорежено, во-втором блестит серьга. Нос приплюснут, а глаза чисто как у кошака ярко-зеленые, бандитские, опасные и чуточку-лукавые. Да и сам он Анди поежилась. Опасный тип. И что за дела с ним у хозяина?
Эта? кружка утонула в ладони. Толстяк кивнул.
Громила принюхался. Сделал маленький глоток. Потом еще. Посмотрел на Анди со снисходительным уважением.
Артьера, пояснил Ирлану, приправа. Ею посыпают мясо перед копчением или рыбу, но если добавить в воду та превращает ее в острую штучку. Слышал, целители назначают ее тем, кто страдает от густой или медленной крови, мол, разгоняет по венам.
Анди демонстративно взяла свою кружку, отпила. Толстяк смотрел на нее с ужасом, а когда не дождался судорог, не поверил.
Это какая-то ошибка, пробормотал, она воду подменила. И не может эта гадость быть лекарством. Невозможно.
Попытался забрать кружку у верзилы, но тот не отдал.
Не стоит, у нас к ней с детства приучают.
Дай мне, потребовал вдруг Ирлан.
Господин, предупреждающе протянул верзила, но аргосец слушать не стал, шагнул к Анди, протянул руку, та отдала кружку. И все замерли с предвкушением.
Один глоток. Второй.
К-х-м, Ирлан рванул ворот рубашки, действительно разгоняет. Будто огонь по венам. Но это точно не яд.
И вдруг рванул к ведру. Одним движением поднял ковшик, наполнил.
Господин! в ужасе завопил Жарклан, Анди дернулась было отобрать, но Ирлан и сам выронил ковш на пол, а драгоценная вода снова напитала и без того мокрый пол. Засипел, из глаз потекли слезы.
Нормальной воды здесь нет, понятливо догадался верзила, и Жарк потащил хозяина на улицу к колодцу.