2.2
Поднялось волнение, и теснящиеся друг к другу люди и лошади, бараны и овцы, сопровождавшие обоз, стали расшатывать юрты, грозя опрокидыванием. Общая паника охватила всех, но хан Ротмир грозно закричал, призывая молиться всем известным богам, потому что буря не щадит никого. А на небеса берут души всех, без разбора.
Сам Ротмир просил Тенгри-хана, бога солнца и неба, проявить милость к людям и сохранить их жизни. Он просил взять в жертву жеребёнка, оставшегося снаружи по недосмотру конюха.
Наконец песчаная буря заткнула свою злобную пасть, оставив после себя тишину и пелену пыли. Люди постепенно успокаивались, медленно выходили из укрытий, выводили коней и скотину, пересчитывали потери.
Только к ночи песок улёгся, но караван не
стал продолжать путь. Все были измучены.
Ротмир в задумчивом одиночестве сидел у костра, думая только об одном: жива ли Горислава. Душа его была полна горечи и обиды. Конечно, ей было не спастись от такого буйства степной бури, но в глубине сердца хан надеялся, что случилось чудо.
Вдруг в отблесках огня он увидел её прекрасное суровое лицо, но только Ротмир приблизился к огню, как видение исказилось, а вместе нежного образа Гориславы появились нечёсаные космы колдуньи и её ухмылка.
Ты думаешь, молодой хан, что ты владыка всего мира? хохотала старуха, показывая чёрные зубы. Ты можешь разрушать города, разорять династии и брать в плен боярынь Но ты так же глуп, как и твой отец Тюктиш, что чахнет на своей койке. Ему не помогают снадобья, и все его желания только об одном, чтобы уйти из мира достойно, а не в луже крови и собственного дерьма, чтобы певцы не сложили о смерти великого хана Тюктиша срамную песню.
Ротмир подбросил в костёр сучьев, хотя за него это могли сделать и слуги, и видение исчезло.
«Прочь, старая ведьма. Что мне дела до твоих насмешек? Ты ничего не знаешь о славе и величии моего рода, подумал он. Как я хочу обнять мать Отец будет рад моему приезду. Ведь я везу ему перемирие с князем Владимиром и богатый выкуп за никчемную полоску степных земель, которые мы вернули. И ещё я веду много невольников. Будет кому засевать наши пашни и пасти наши стада, ухаживать за нашим садами и работать в каменоломнях. О Гориславе я и рассказывать не стану. Наверняка её тело уже склевали вороны, которые после бури бывают особенно голодны.
3.1
Ограждающие дворец высокие стены, украшенные изысканной резьбой из дерева и камня, символизировали могущество хана Тюктиша и защищали его владения от внешнего мира. Внушительные ворота из тёмного дерева, инкрустированные слоновой костью и драгоценными камнями, вели во внутренний двор, словно приоткрывая тайны. Но никаких тайн и чудес не было, кроме сонного бормотания фонтанчиков, пения птиц и резких вскриков павлинов, которые по своему обыкновению боролись за своих пав, сереньких и невзрачных. Благоухание редких цветов, до разведения которых мать Ротмира, Фарангис, была большая охотница, навевало сон, создавало иллюзию спокойствия и умиротворения. Но посвящённый в жизнь хазарского хана Тюктиша знал, что эта иллюзия обманчива: сыновья разных жён еще не похоронили отца, а уже задумываются о том, кто станет во главе каганата, жёны оплакивали свою будущность, министры и приближенные искали, как можно потихоньку обчистить казну.
Ротмир старался не думать о том, что ждёт его в ближайшем будущем. Он лишь радовался возвращению домой и с нетерпением ждал встречи с отцом, которого почитал и любил.
Пристрастие Тюктиша к росокши было видно во всём: в том, как были украшены многочисленные залы и покои, в их богатой отделке из мрамора, дерева и драгоценных металлов, в изысканной росписи на стенах. Веротерпимость не запрещала изображать сцены из жизни хана, мифологические сюжеты и орнаменты. И подобно тому, как в бурю молились всем богам, в дербентском дворце были следы всех религий и идолов.
Ноги Ротмира утопали в мягких коврах, а взгляд скользил по шёлковым вышивкам, украшавшим стены. Мебель, обитая бархатом и парчой, невысокие шкафчики, наполненные золотыми и серебряными блюдами и кубками, были выставлены напоказ, потому что хан не боялся ни воров, ни завистников.
Всякий раз, когда Ротмир шёл длинными анфиладами в покои отца, его сердце замирало от гордости. И хотя Дербент не был родиной династии Тюктиша, он стал домом для большого клана хазар. «Надеюсь, что после смерти отца, мы с братьями не перережем друг друга. Я не претендую на старшинство в семье, пусть правит Абай. Наша мудрая матушка всегда найдет способ уберечь нас от распри. Мне немногого надо, я бы отправился на южную границу, за Кавказский хребет. Сколько всего неизведанного там» размышлял он.
Ротмир застал отца в полузабытьи. Странная хворь, поразившая его ноги, сделавшая его бездвижным, поднималась всё выше, как обугленная головешка. От тела веяло жаром, а глаза старого Тюктиша были зажмурены в приступе боли. Молодой хан опустился на колени перед постелью отца в ожидании приказаний.
Ты справился, Ротмир,
глухо произнес хан Тюктиш, не опозорил своего рода. Из тебя выйдет искусный правитель. Когда Аллах заберёт меня