Здесь уже топтались наши опекуны, а с ними - десяток подобных им, рослых плечистых парней - топливо для жерновов Бездны. Не моё поэтическое сравнение, как нетрудно догадаться. Так пушечное мясо окрестил Теодор.
Подошёл тощий чернявый парень, чью физиономию лично я видел в первый раз. Парень поздоровался с типичным одесским акцентом и протянул нам четыре увесистых чёрных пакета. На каждом, как я заметил, написали имя и фамилию. Я покосился и прочитал вслух:
- Елена Крыжовник, хм.
- Хоть раз пошутишь - сломаю нос, - спокойно сказала Вобла и подбросила свой пакет в руке. - Это что - сухпай или мешок для трупа?
- Таки одежда, - ответил тощий парень и указал пальцем на остальных, тусящих в гараже. - Примерно, как у этих поцев, но с нюансами.
- А переодеваться-то где? - спросил Лаврентьев и уронил на пол свой пакет. Попытался поднять, но вместо этого, отфутболил под ноги тощему парню. - Да что же это такое?
- Волнение и страх - злейшие враги во время критических ситуаций, - поучительно заметил Теодор. Тощий парень вздохнул и поднял пакет с пола. Вернул владельцу. - Соберись, если не хочешь навсегда остаться там.
- Я туда и идти-то не хочу! - едва не всхлипывая, отозвался Лавруша. - Так вы же заставляете!
- Не понимаю, почему я должен испытывать каике-то неудобства, из-за отсутствия своего лучшего помощника? - удивился Теодор. - Поэтому, соберись.
Переодеваться пришлось, спрятавшись за большим трейлером с надписью по борту: "Стройматериалы в каждый дом". Чем только Утюг не промышлял при жизни, интересно, как ему там, на том свете?
Ничуть не смущаясь посторонних, Вобла стянула джинсы, бросила их на пол и сняла свитер. Блин, и не холодно же ей! Впрочем, вроде как гараж отапливается, значит, меня трусит не от этого. Лавров и Теодор тактично отвернулись, я - нет. Зачем?
Как выяснилось, в комплект одежды входило даже нижнее бельё: необычно плотное, но, как ни странно, ни хрена не давящее. Верхняя одежда оказалась странно тяжёлой, но почему, я понять не смог, сколько ни щупал. Вроде нет никаких металлических вставок, а весит прилично. Впрочем, тяжесть - единственное, что мне не понравилось, в остальном одежда сидела, точно по мне шитая. Ах да, так же оно и есть: четыре дня назад Фёдор прислал человека, который с маниакальной дотошностью мерил мои руки, ноги и едва ли не длину члена.
- Кернель или Армос, - пробормотал под нос Теодор. - Они думают, что им это поможет!
- Так иди голым, - посоветовала Вобла. - Ну, раз уж ни хрена не помогает, чего заморачиваться?
- Необоснованная агрессия может являться попыткой скрыть страх, подавить его и вытеснить, - Емельянович поднял руки. - И чем сильнее страх, тем выше уровень агрессии.
- Как же я ненавижу, когда ты начинаешь нести эту конченую заумь! - Вобла покачала головой. - Идём, вон уже жидёнок нам ручкой машет.
- Антисемитизм- признак низкого уровня развития и низкой же самооценки, - не подумавши ляпнул Лавров и тут же отхватил по загривку. - Ой!
- Усохни, чмо! - Вобла взяла меня под руку и повела к нашему одесситу. - У меня лучший кореш был из жидов и знаешь, сколько раз мы друг другу жопы спасали? Учить оно меня вздумало!
За нашими спинами Теодор втолковывал своему олуху-помощнику, что и среди негроамериканцев до сих пор в хорду прозвища: ниггер и черномазый. И не стоит посторонним пенять аборигенам на нетолерантность-де. Отлупят сообща - и обидчик, и обиженный.
Пока мы переодевались и решали проблемы населения США, все остальные успели погрузиться в небольшой, видавший виды, автобус с чёрными номерами. Это, вроде как армейские, если ненадёжная память меня не подводит. Нам же предложили прокатиться в слегка потрёпанной тойоте-камри. Хм, мне точно было известно, что в автопарке Утюга имелась куча машин, куда представительнее. У тойоты номера тоже оказались чёрными, а за рулём сидел парень в камуфляже.
- Идём в армию? - хмыкнула Вобла и тут же посралась с Теодором за место рядом с водителем.
Пока парочка выясняла, у кого толще и длиннее, мы с Лаврентьевым полезли на заднее сидение. Водитель с интересом следил за разборками и постукивал пальцами по баранке руля. Потом повернул к нам розовую физию, истыканную чёрными точками прыщей.
- Ставлю на бабу, - сказал шофёр. - По виду она круче.
- Я бы так не сказал, - пискнул Лавров и отодвинулся подальше, когда я на него посмотрел.
- Тебе сказали: молчать - молчи, - посоветовал я, - а то и до Бездны не доберёшься в целом виде. И да, баба круче.
- Куда не доберёмся? - не понял водитель. - Вас вроде как в часть велели доставить. Ляпсус с меня шкуру спустит, если я его опять неправильно понял.
На переднее сидение плюхнулась довольная, как слон, Вобла, а к нам полез белый до синевы, Теодор. Я тут же понял, что сидеть в центре было очень плохой идеей, уж лучше бы нас с Емельяновичем разделяло вон то недоразумение у окна. И да, похоже, что никакой дополнительной информации мы по пути не получим.
Двери гаража открылись и автобус выехал наружу. Следом выбрались мы. Водитель попытался включить радио и тут же получил обещавшие оказаться со свёрнутой шеей. Угадайте, кто это пообещал сделать? Подсказка: он сидит рядом со мной.