Всего за 483 руб. Купить полную версию
Что дальше: кофе? Если будет время. Но у меня нет времени даже на то, чтобы остановить эшелон мыслей об обезьянах, не говоря уже о том, чтобы поставить чайник и, пока он закипает, забросить в кофейник кофе и столовую ложку меда.
В плане времени у меня две крайности: вагон с телегой на себя, любимого, и оторванные от сердца крохи на все остальное.
Мне надо создать биржу времени: покупать его у бедных, у которых обычно времени полно, и продавать богатым, которым вечно его не хватает, потому что деньги съедают время. Биржа времени блестящая идея; может, даже глобального масштаба. А может, и бредовая.
Даже не знаю.
Практически полностью проснувшись, расчесываю пальцами волосы. На постели книги, «затрепанные любовью», как старые плюшевые мишки: «Как стать богатым» Феликса Денниса, «Касаясь пустоты» Джо Симпсона. Истории взлета и падения.
А еще Нассим Талеб, Патрик Вейтч, Ричард Рэнгем, Аарон Браун, Мэтт Ридли.
Мои воображаемые коллеги.
Я свешиваю ноги и задеваю ими бутылку с водой. Ноги на мокром ковре. Неприятно.
Возникают новые мысли: почему я не на тропическом острове, в роскошном особняке, на террасе, с ногами, опущенными в бассейн?
К примеру, сижу и читаю бестселлер. Или, раз уж на то пошло, пишу бестселлер. Почему бы не написать бестселлер?
Знакомая мысль. Я ее периодически редактирую.
Бип-бип-бип. Будильник «Челси».
Или нет?
Я почти уверен, что когда-нибудь будильники богатых людей будут звонить не громко и резко, а тихо и постепенно, запуская механизм движения человека по типу производственной линии: от туалета к ванной, затем к гардеробной и т. п. Если бы люди просыпались от запаха жареного бекона или тостов и, открыв глаза, находили себя за столом с восхитительным завтраком!..
Моя голова проясняется. Я уже вполне хорошо соображаю. Просто не выспался.
Возвращаюсь в спальню. Кровать напоминает разрушенное гнездо, а пол каток из глянцевых журналов. Мокрый, как гусь, я ищу чистое полотенце. Я знаю, что одно или два полотенца в недавнем прошлом целыми днями валялись на полу, собирая грязь, споры, отмершие частицы моего эпидермиса или что там еще. Будь у меня больше времени, я мог бы попытаться вычислить, какие полотенца грязные, а какие чистые, но, поскольку времени у меня мало, придется рискнуть. Проблема в том, что я не люблю рисковать. Возможно, это главная причина, почему у меня нет миллионов.
Полотенца. Пять или шесть штук. Все еще обтекая на тот же ковер, я в растерянности смотрю на них и на какое-то мгновение застываю, не понимая, что делать.
В этот момент раздается стук в дверь.
И крик.
Мужской.
Такси!
Я путешествую вторым классом. Тот факт, что существует два класса, имеет какую-то психологическую подоплеку, и я с самого начала знал, что буду путешествовать в классе, который победнее. Спрашивать более дешевые места это моя установка по умолчанию.
В принципе сами места сиденья меня вполне устраивают. Дело не в местах.
Дело в контингенте. В людях. Я чувствую их свистящее и хрипящее дыхание, их доведенное до предела терпение, их отвращение к себе, их сжатые кулаки, их скрежещущие зубы их уровень социального развития, с которым ты ничего не можешь поделать. Вспоминаю одну женщину, которая сошла на отдаленной станции и перепрыгнула через ограду, за которой начинался лес. Думаете, она исчезла в лесу? Нет, через пару минут эта женщина вернулась с двумя здоровенными булыжниками и стала бросать их в окна поезда. При каждом броске она издавала крик теннисистки. В теннисе его называют кряхтением, но он больше похож на истошный вопль. Благо, окна оказались крепкими.
Мысли снова возвращаются к банковской карте.
Почему я флиртую с бедностью. Я не знаю, но я должен знать. Это знание должно быть где-то в глубинах моего подсознания, но я не хочу туда проникать, поэтому гоняю одну и ту же мысль по знакомому замкнутому кругу: почему я флиртую с бедностью, почему я до нее докатился, почему допускаю ее в свой дом и в свою жизнь. Я не знаю, но я должен знать. Я не хочу об этом думать, но я думаю и я подумаю, но только не сейчас, не сейчас
Я опоздал на рейс, позволявший идеальное неторопливое путешествие, но еще успеваю на встречу.
Кассир проделывает манипуляции с моей картой и вставляет ее в терминал, так что эта машина может заглянуть в самые дебри моей финансовой души: доходы, расходы, внезапные каскады плюсов и минусов, приятные скидки и бонусы, импульсивные покупки; машина знает о том, как на прошлой неделе я больше не мог ждать автобуса и моя рука сама остановила такси, меня унесло от всей этой толпы и грязи, но это чудесное спасение и последующее получасовое путешествие стоили мне недельного бюджета бедного человека.
Машина знает.
Машина умная; она психиатр и математик, наблюдатель и контролер, она учитывает малейшие детали. Она знает меня лучше, чем я сам себя знаю.
Она знает о тревожности, о неврозе, о днях, проведенных в постели. Она знает о войне с алкоголем о перемириях и временах затишья, о мелких стычках и кровавых побоищах.
Она знает и о моих тайных желаниях: о том, что хочу удрать от толпы и грязи, что хочу жить в хорошем районе города, желательно огороженном каким-нибудь забором с электрическим током, а может, и охраняемом (хотя нет, охранники будут мешать, поэтому достаточно замков); и, пожалуйста, замечательный вид из окна и идеальную, сверкающую ванную комнату.