У Максвелла была его карьера. Он отправился служить своей стране, как это делают все вторые сыновья, если церковь им не подходит. Ему не подошла. Макс любил движение. Так же, к несчастью, как и его брат. Но брату нравилось движение, которое он находил в быстром беге коней, в крутящемся колесе рулетки и переворачивании карт. Максвелл пытался не думать обо всех тех задранных юбках, которые, по утверждению невестки, тоже предпочитал его брат.
Из-за многочисленных пристрастий брата Максвелл оставался на службе дольше, чем планировал после того, как его ранили в битве при Сен-Пьер и даже после удара пикой в плечо под Тулузой. Каждый пенни, зарабатываемый на службе королю, который он мог сэкономить, отправлялся обратно к его брату, в ответ на страстные мольбы.
Макс, писал его брат, этого больше не случится. Но пойми! Нельзя потерять поместье. Нельзя покрыть позором наше имя. Наши предки были советниками у королей. Член семьи Эверс не может попасть в долговую тюрьму. Ради Бога, Макс, помоги!
Макс посылал деньги. Потом это случалось снова. И снова.
Избалованный с рождения, оставшийся сиротой в молодости и слишком рано получив власть, его брат так и не сумел понять, в чем состоят его обязанности. В отличие от Макса. Может быть потому, что он являлся сторонним наблюдателем, Макс видел их с большей ясностью. Или потому что, как смеялся его брат, Макс был слишком серьезным парнем, причем с самого рождения. Брат ни к чему не относился серьезно. Поместье утекало сквозь его пальцы. Макс зарабатывал недостаточно, чтобы содержать его и себя. В конце концов, он додумался до идеи инвестировать те малые средства, которые смог наскрести.
Макс написал письмо старому боевому товарищу, которому когда-то оказал услугу. Бывший капитан Дэниел Меррик был умен и извлекал преимущество из возможностей, которые предлагал новый век, когда классы общества начали смещаться со временем и периодами войны. И он рад был помочь. Вскоре Макс владел долями в сахарных плантациях и заводах по производству рома на Карибах, компаниями, торгующими мехами в Канаде, и в предприятиях на Востоке, поставляющих благовония и специи. К тому времени, когда война закончится, и Макс будет готов продать офицерский патент, он должен стать, по его расчетам, богатым человеком даже со всеми расходами его брата.
У него будет достаточно денег, чтобы отправиться домой и зажить как состоятельный человек. Что более важно, у Макса были все причины надеяться, что он сумеет превратиться и в самого счастливого человека на земле тоже. Он уехал из Англии пять лет назад. Но он писал своей даме сердца каждый день из этих пяти лет. И она писала ему в ответ.
Теперь, наконец-то, у него будут средства, чтобы попросить Лизабет выйти за него замуж.
Ей исполнилось всего семнадцать лет, когда они виделись в последний раз. Господи, как давно это было! печально подумал майор. Почти целую жизнь назад, жизнь, закончившуюся для многих друзей, которые не вернутся домой, так что он знал, что не должен слишком сильно сокрушаться. Но Макс стремился к ней, с того самого вечера, когда покинул ее.
Лизабет была стройной, но хорошо сложенной, с лицом в форме сердечка, таким милым, что у него дыхание застревало в горле. Воздушные, изогнутые брови как странно, что сейчас он вспомнил о ее бровях, когда жаждал прикоснуться к ее роскошным губам. Волосы ее переливались всеми оттенками меда, как и глаза, и аромат ее тоже напоминал янтарь. Его возлюбленная обладала белой и чистой кожей; у нее была всего лишь одна маленькая родинка возле губ, этих губ
Макс любил ее остроумие и сострадание, ее интеллект, которым она делилась с ним в каждом письме. Но именно поцелуй Лизабет заставлял его хранить обет безбрачия все эти годы. Потому что если она может отвергать других поклонников, если она может жить надеждой и подавлять те же самые желания, которые мучили их в те украденные часы, проведенные вместе, то и он сможет вытерпеть ничуть не меньше. Макс вспомнил, как он уходил от нее, когда они встретились в последний раз. И почему.
Платье Лизабет было таким тонким, что он мог ощущать ее напрягшиеся груди, прижавшиеся к его груди, его ладони обхватили ее небольшие округлые ягодницы, чтобы притянуть ее ближе
к собственному телу, в то время как его рот, прижавшись к ее губам, стремился вкусить невероятно сладкого огня
Макс отстранился, потому что если бы не сделал этого, то вполне мог бы не суметь остановиться позже. Но он не собирался брать Лизабет в ее собственной гостиной, в доме его лучшего друга, против ясно выраженного желания ее отца.
Больше не надо, не теперь, сказал он ей, заглянув в глаза и увидев там вопрос. Ты очень молода. Твой отец прав. Он отверг мое предложение о браке и я не виню его. Я не стану злоупотреблять твоей юностью и доверчивостью.
В ее глазах вспыхнул гнев, и она открыла рот, чтобы заговорить. Макс приложил палец к ее губам.
Когда я продам офицерский патент когда я снова вернусь домой в Англию тогда и только тогда, как твой отец сказал, он еще раз выслушает мое предложение. И он прав, любовь моя.
Нет, он не прав! воскликнула Лизабет, топнув ногой. Ты тоже молод. Тебе всего двадцать два, и кто знает Она запнулась, и затем ярость в ее глазах сменилась слезами, когда ты вернешься домой.