И села я тоже ровно, на лист бумаги перед собой гляжу, а оттудова на меня клякса внушительная глядит весело и когда только успела я кляксу поставить?!
Весенька, тихо маг позвал, как объяснить тебе, что магия не самая безопасная вещь на свете этом?
Усмехнулась я невесело, да и напомнила:
Маг, ты с ведьмой говоришь.
Опосля слов этих только взгляд на него подняла. Сидел охранябушка плечи и спина ровные, выправка-то у него военная, а вот по взгляду видно, что словно ссутулился. И на меня смотрит, а в глазах боль да тревога.
Что ты задумала? прямо спросил.
Вздохнула, да и лукавить не стала:
Ответ кроется в вопросе, Агнехран.
Улыбнулся, головой отрицательно покачал, да и сказал:
Не думал никогда, что мое имя может звучать так
Отвернулся, в окно у себя поглядел несколько секунд томительных, опосля снова в глаза мне взглянул, и произнес:
Ты ведьма, Веся, ты пробудить нежить можешь, именно пробудить но не упокоить. Нет у тебя силы такой, нет могильного холода, нет стальной решимости да ледяной беспощадности. Нет их у тебя, не на чем заклинание строить.
Помолчала и я, задумавшись, на бумагу перед собой поглядела, на кляксу вторую уже по счету, да вновь на мага взглянув, ответила:
Вообще-то есть.
Могильный холод? догадался Агнехран.
Кивнула.
Это ты так решила, потому что поутру чуть нежитью не стала? поинтересовался иронично.
Не только поутру, возразила я. И весь день я в себе этот холод ощущаю, а близ Гиблого яра и вовсе растет это ощущение. От того, смогу я
Нет, пресек слова мои архимаг.
Вздохнул тяжело, головой покачал отрицательно, с меня взгляда не сводя, и пояснил:
Четыре составляющих нужны, Веся. Четыре. Как четыре столба, что крышу держат, как четыре стены у гроба, как четыре стихии. А у тебя всего одна составляющая, одна из четырех.
И пока молчала я растерянно, продолжил:
Ты силу над нежитью утратишь уже к утру, слишком много жизни в тебе, слишком много света твоя магия скверну уже сейчас на корню давит, к рассвету от могильного холода в душе твоей ничего не останется. Но нежить могу упокоить я.
И сказал он это так уверенно, что я бы даже поверила, если бы не знала, чего стоит магам упокоение нежити. Но я знала.
Контуры магические чертить устанешь, даже если до сотой доли нежити Гиблого яра доберешься, заметила, с улыбкою.
И Агнехран помрачнел.
Тиромиру язык бы следовало вырвать, произнес в сердцах.
Я улыбнулась шире. Он на меня засмотрелся. Я на него. И вот смотрю, просто ведь смотрю, а чувство такое, словно взлетаю птицею, над облаками, да к самым звездам
Тут открылась со скрипом дверь в избу, домовой вошел, дверь плечом придерживая, да и сообщил:
Ужин твой, хозяюшка. Весь день же маковой росинки во рту не держала, поесть надобно. А не то, аспид мне
На этом домовой до стола дошел, да в блюдце Агнехрана-мага увидал.
Тут же голову склонил приветственно, вежливо склонил голову в ответ архимаг. Да говорить не стали. Споро домовой мой избу покинул, а охранябушка вид сделал, словно вообще ничего не произошло. А
затем снова на меня посмотрел, вздохнул, да и сказал:
Поешь, пожалуйста. А я пока посмотрю, что сделать можно, с силою твоею. Только уговор, Веся, я нужное заклинание ищу, а ты ешь. И в одеяло завернись, дрожишь вся. И все с подноса чтобы съела.
Я поглядела на поднос. Не поскупился домовой и ветчина копченая, и сыр заморский, и окорока свиного часть внушительная, и грибов всяческих, по счастью не поганок, жаренных понапринес, и
Охранябушка, я же столько не съем! призналась честно.
Маг с сомнением посмотрел на поднос, на меня, и сдался:
Половину.
Я посмотрела на поднос, на него
Половину без вон того маленького кусочка, не сдавался Агнехран.
Тут дверь открылась, домовой вернулся с краюхой хлеба, да крынкой сметаны. Все передо мной поставил, поклонился магу, да и вышел тихохонько.
А ты ужинал? спросила у архимага, скрывшегося за стеллажом с книгами.
Потом поем, кратко ответил он.
Мне от ответа его, почему-то и кусок в горло не лез.
Не буду сама есть, слова сами вырвались.
От чего же это? Всегда сама ела, тебе ж со мной неуютно было по первости, а теперь что?
А теперь неуютно без тебя, тихо призналась я.
А он услышал.
Вернулся с книгами, целую стопку насобирал, сел, на меня посмотрел, улыбнулся, руку протянул, к блюдцу серебряному прикасаясь, от чего словно рябь по серебру пошла, и сказал:
Я буду вот те жаренные поганки, домовой у тебя их лучше всех готовит.
Это не поганки! возмутилась я. Грибы лесные, и
Поганки, заверил меня Агнехран. Давай хлеб сюда, порежу.
Я подскочила, засуетилась, тарелки нашла, вилки, нож почти нашла.
В другом шкафу. Левее, ниже, чуть дальше, попутно направлял охранябушка. Давай так хлеб, у меня нож есть и не один. И ближе.
Нашла! раздался мой торжествующий возглас. Держи пока пространственное окно. Я сейчас. Я быстро.
Держу, и так он это сказал, что улыбка и в голосе слышалась.
Я даже замерла на миг. Обернулась, улыбнулась, и поспешила быстрее, потому как не так это уж и просто, окно пространственное держать. На это вообще только одни архимаги и способны. От того, что спешила, с хлебом и не успела, передала его Агнехрану, вместе с ножом ржавым. Не ведаю, куда мой делся, так что то что нашла, то и дала. Маг сделал вид, что нож отличный, да хлеб порезал другим, аккуратно от ржавого избавившись. Я тем временем на тарелку ему все красиво уложила, со всеми грибами вообще, раз он их так любит, через блюдце передала. Агнехран мне пол хлеба вернул, невозмутимо вилку взял, и тарелку с ужином, после чего поднялся, сходил за вином с бокалами. Остановился перед столом, на меня посмотрел, на бутылку вина. Развернулся, ушел, вернулся с другой.