Ну, а если Коммуна удержится, перебила подругу тетушка Дидье, тогда у нас на руках останутся бумаги, потерявшие всякую ценность. Я бедная вдова, что я в этом понимаю?
Последние слова мадам Дидье произнесла своим обычным слезливым тоном.
Кри-Кри прервал их беседу. Тоном мадам Дидье он приветствовал гостью:
Добро пожаловать, мадам Ибу!
Виноторговец Дебри, добродушный толстяк, завсегдатай «Веселого сверчка», раскатисто захохотал:
А ведь она и в самом деле смахивает на сову!
Мадам Либу вспыхнула:
Сколько раз я говорила тебе, дрянной мальчишка, что моя фамилия Либу.
Виноват, мадам Либу. К вашим услугам, мадам Либу, запищал Кри-Кри, увиваясь возле старухи.
Порцию кровяной колбасы! крикнул вновь вошедший посетитель.
Кри-Кри поспешил на его зов, но по дороге потихоньку вытащил из корзинки мадам Либу кота. Высоко подняв его над головой, он побежал в другой конец кафе и, показывая его посетителям, стал выкрикивать нараспев:
Парижане, спешите посмотреть на единственного черного кота, оставшегося несъеденным после осады Парижа пруссаками! Спешите! Спешите!
В ответ на злобные окрики хозяйки и ее подруги Кри-Кри, под всеобщий хохот, водворил кота на место.
Парижане, спешите посмотреть на единственного черного кота, оставшегося не съеденным после осады Парижа пруссаками!
Лимож, собравшийся уходить, знаком подозвал к себе расшалившегося мальчика:
До свиданья, мой маленький собрат Шарль Бантар!
Кри-Кри просиял: он хорошо знал, что Лимож был в числе тех немногих поэтов, которые искренне сочувствуют Коммуне. Вот почему мальчику очень польстило внимание поэта.
Провожая Лиможа до дверей, Кри-Кри выглянул на улицу. Часы показывали пять. Сейчас он объяснится с тетушкой Дидье. Но как начать? У нее была тяжелая рука! Правда, с тех пор как 18 марта старый порядок полетел к чорту, рука хозяйки все реже опускалась на выносливую спину мальчика. Однако он все еще помнил это неприятное ощущение и всегда с опаской подходил к своей хозяйке. Пораздумав мгновенье, мальчик собрался с духом и подошел к мадам Дидье. Она, казалось, была чем-то озабочена.
Увидев Кри-Кри, она обрадовалась.
Тебя-то мне и нужно, значительно сказала она. Судя по всему, Коммуна просуществует недолго. Что бы ни говорил твой почтенный дядюшка, есть люди поумнее его, и они думают, что Коммуна недолговечна. Поэтому поэтому Она, видимо, не находила слов.
Что «поэтому»? Кри-Кри насторожился и забыл, что хотел требовать у мадам Дидье своего законного права на отдых.
Поэтому надо понемногу снимать со стен вот эти картинки и сжигать их.
Тетушка Дидье выразительно ткнула пальцем в один из плакатов. На нем был изображен в карикатурном виде глава версальского правительства Тьер.
Что?! Чтобы я сжег плакаты «Отца Дюшена» ? Нет, этого не дождетесь!
И, вспомнив аргумент, который лучше всего мог убедить хозяйку, добавил:
Еще никто этого не делает! Рано!..
Ты думаешь? Смотри, не подведи меня, Кри-Кри! Ты ведь знаешь я бедная вдова, и всякий меня может обидеть. А что, если мы опоздаем?
Опоздаем?! Никогда! Ручаюсь! успокоил ее Кри-Кри. Знаете что? Я спрячу их к себе в каморку! Хорошо?
Ну, хорошо Пожалуй нерешительно сказала мадам Дидье.
Мы всегда успеем их уничтожить, а если все будет благополучно, принесем обратно, продолжал убеждать ее Кри-Кри.
Ладно! Снимай и прячь их помаленьку, да так, чтобы никто не обратил внимания.
«Ах ты, старая ведьма! С этим-то я уж наверное не стану торопиться», подумал Кри-Кри, а вслух сказал:
Спокойной ночи, мадам Дидье. Мой рабочий день окончен.
Тетушка Дидье от удивления открыла рот, но Кри-Кри уже спускался по лесенке в свою каморку.
Глава вторая КАФЕ ПРИНИМАЕТ НЕОБЫЧНЫЙ ВИД
Добрый день, тетушка Дидье!
Мальчик остановился и стал прислушиваться. Появление в «Веселом сверчке» Луи Декаруза в неурочный час показалось Кри-Кри по меньшей мере странным. Со дня провозглашения Коммуны, уже в течение двух месяцев, Луи ежедневно появлялся в кафе «Веселый сверчок» ровно в девять часов утра. Он обычно еще ничего не успевал спросить, а Кри-Кри уже сам бежал подавать ему стакан кофе с куском темного хлеба из отрубей.
И вот сегодня впервые Луи Декаруз пришел в кафе среди дня. Для этого он, очевидно, должен был оставить Ратушу , где в качестве члена правительства Коммуны ежедневно работал до поздней ночи.
Луи Декаруза знал и любил весь рабочий Париж. Луи было девяносто семь лет, но он все еще сохранял твердую походку и не сгибался под тяжестью прожитого века. Возраст не затуманил его памяти. Многочисленные слушатели его рассказов о революции 1793 и 1848 голов, живым свидетелем и участником которых он был, не переставали удивляться свежести воспоминаний старика.
Как и другие подростки, Шарло восхищался Луи Декарузом, героическое прошлое которого пленяло воображение мальчика.
Сейчас сюда придет Жозеф Бантар и еще несколько депутатов Коммуны. Часа на два вам, гражданка Дидье, придется закрыть кафе для ваших посетителей.
Услыхав эти слова, Кри-Кри решил: нет, он не уйдет из кафе. Пусть Мари и Гастон, с которыми он условился встретиться на бульваре Рошешуар, ругают его за то, что он не сдержал слова.