никакие они не актёры, а исторические реконструкторы которые какое то из событий Великой Отечественной войны разыграть решили. Ладно разберёмся. Отец Георгий уже хотел было направится в сторону «немцев» что бы расспросить их о том, что тут вообще происходит и попросить позвонить по мобильнику, но что то его удержало от этого. Какое то смутное интуитивное ощущение опасности не пустило вперёд и тем спасло жизнь. А между тем события развивались своим чередом. Хлопнула входная дверь, на крыльцо дома вышел офицер в чёрной эсесовской форме неся в руках какой то свёрток, рявкнул что то солдатам на явно немецком языке. Те попрыгали в кузов, офицер залез в кабину рядом с водителем. Э, э куда, а позвонить, мне же мобильник нужен спохватился отец Георгий и со всех ног бросился в след уезжающим «немцам». Поздно. Пробежать быстро сто метровку с препятствиями в виде огородной растительности и забора не так то просто вообще, а в подряснике в частности. Он ведь под ногами путается и за всё, что из земли торчит норовит зацепится, так что В общем к тому моменту как он успел добежать до места стоянки БТРа, БТР успел скрыться за поворотом лесной дороги. Так. От всего происходящего очень захотелось выть. Ну ещё бы, сначала машина, потом телефон потом в лесу заблудился, не туда вышел и наконец немцев вернее реконструкторов не догнал и всё в один день. Ну прямо Иов многострадальный часть вторая. А то что это именно реконструкторы, а не актёры теперь было ясно как дважды два четыре потому что в противном случае другие участники фильма уже бы давно себя обнаружили с претензиями, кто он такой и зачем в кадр влез. Если конечно сценарий не предусматривал спринтерский забег Попа через огород. Но смех смехом, а ситуация вернулась к своёй исходной точке но только в ещё более худшем варианте. Теперь он даже толком не знает где находится и искать его будут действительно долго. Скорее всего, отметить завтрашний день рождения дома уже нереально. Хотя правда не исключено, что может произойти чудо и реконструкторы вдруг внезапно вернутся. Что же и такое может случится, на всё воля божья, да вот только в свете всего происшедшего в возможность возникновения чуда здесь и сейчас верилось с трудом. Вероятнее всего придётся провести здесь ночь. И то хорошо, хоть крыша над головой будет на случай дождя. Ладно посмотрим что внутри, решил отец Георгий и направился к дому. В близи, дом ничуть не утратил своей натуральности, более того она возросла. Старые потемневшие от времени бревенчатые стены, крыльцо по деревянным ступеням которого как было видно с первого взгляда ходили много лет. По спине у отца Георгия пробежал неприятный холодок. Это была не декорация, нет, нет дом был самый настоящий и этот и другие, во всей деревне тоже. И куда же он попал? В сенях на столе возле окна стоял глиняный горшок с квашнёй распространяя кисловатый запах дрожжей. Есть кто живой, громко спросил отец Георгий, никакого ответа. Он толкнул дверь в комнату. На полу возле большой русской печи лежала пожилая, судя по виду лет за 80, женщина с окровавленной головой.
Что с вами бабушка вы жива? А, а простонала женщина, её веки дрогнули, она открыла глаза. Слава богу, живая. Я сейчас. Осторожно, что бы не сделать хуже, отец Георгий взял женщину на руки и перенёс на стоящую в углу комнаты железную кровать, а потом перевязал ей голову её же платком. Ничего себе реконструкторы, они же бабку чуть не убили, головой об печку. Заигрались в немцев или, не реконструкторы это были, а кто? Неонацисты, точно. Шабаш здесь свой устроили, им же хуже. Сейчас в полицию позвоню, БТР машина приметная на первом посту повяжут, да и скорую тоже вызвать надо. Он машинально достал мобильник. Нет ответа сети, высветилось на экране. Ах да телефон же сломан. Хотя нет, ведь тогда на дороге вообще не работал, а сейчас только сеть не берёт. Попробуем перезагрузить. Но перезагрузка ничего не дала. Работало всё: фото, видио, диктофон и прочие функции, но самого нужного связи не было. Нет ответа сети, по прежнему светилось на экране. Стоп, а может у неё мобильный есть, вдруг подумал отец Георгий. Ну да наверняка есть, раз одна живёт.
Бабушка у вас телефон имеется, обратился он к женщине. Нет откуда, только в сельсовете у председателя до войны был, пока немцы не пришли, последовал едва слышный ответ. И икону, икону мою забрали Николая Чудотворца, ирод офицер немецкий забрал. Я её от власти советской безбожной прятала, а как немцы пришли так в красный угол повесила, думала всё погонят немцы большевиков, а немец её. Так, спрашивать бесполезно констатировал отец Георгий, она от шока, немецкую аккупацию вспомнила и тех старых нацистов с новыми перепутала. Придётся самому поискать. Комната маленькая, а телефон как правило всегда под рукой. А икону то у неё судя по всему действительно
украли машинально подумал отец Георгий, беглым взглядом оглядев комнату. Лампадка в красном углу на месте, а вот иконы нет. Но это сейчас неглавное. Мобильник, мобильник нужен. Тогда и неонацистов посадят и икону вернут. Где же он может быть? Так на столе нет, на печке нет на сундуке под газетой, ох ты вот это газета за 22 июня 1941 года, речь Молотова о нападении Германии на первой полосе и сохранилась идеально, будто новая сосем. Отец Георгий взял газету в руки и остолбенел. Газета была новая, да, да новая и ошибки здесь быть не могло. Пальцы явно ощущали новизну бумаги. Но как, откуда здесь новая газета семидесяти двух летней давности? Неонацисты реплику распечатали и тут оставили. Зачем? Или, он резко обернулся. Бабушка какое сегодня число, год какой. Сорок первый, июль месяц двадцать второе сегодня вон календарь на стен, женщина запнувшись на полуслове, закрыла глаза. Умерла, понял отец Георгий. Но сорок первый год этого же быть немо Он глянул на висящий возле кровати календарь. Год 1941, 24 год Великой Октябрьской Социалистической революции следовало из заголовка. Все даты истекших месяцев, включая 21 июля, были аккуратно перечёркнуты крестиками.