С тобой я на всё согласна.
Значит завтра учишь слова песен, которые я тебе скажу и потом порепетируем их втроём. И ещё один вопрос. Завтра приезжает моя бабушка и нам с тобой будет негде встречаться. Ты же хочешь каждый день быть со мной?
Да, а ты? спросила Солнышко.
Я тоже очень хочу. Значит надо снять квартиру, деньги не проблема. Однокомнатная стоит двадцать пять рублей в месяц в нашем районе. Не хочется далеко от дома и школы снимать. Поспрашивай у своих подружек, а я поспрашиваю у своих знакомых, может кто сдаёт на полгода. Только родителям ничего не говори.
Хорошо. А я даже об этом и не подумала. Как ты обо всем сразу можешь думать?
Я мужчина, я должен заботиться о своей богине. А богиня должна беречь нашу любовь и хранить семейное гнёздышко.
Как здорово! У нас будет своё семейное гнездышко! Знаешь, я уже три дня хожу счастливой. И каждый день всё счастливее и счастливее. Меня, как-будто распирает от счастья. Так будет всегда?
Всегда, если ты меня не разлюбишь.
Я никогда тебя не разлюблю. Слышишь, никогда. И не говори так, а то я заплачу, взволнованно ответила Солнышко и маленькая слезинка заблестела на её левой ресничке.
Я успел нагнуться к ней и поцеловать сначала чуть подрагивающие губы, а потом губами промокнуть слезинку.
Солнышко, я люблю тебя и верю тебе. И я тебя не разлюблю никогда. Мы будем жить вместе долго и счастливо, веришь мне?
Да, любимый.
Слово «любимый» Солнышко говорила как маленькая девочка. Так маленькие дети учатся говорить слова. Они говорят и слушают, как у них получилось. Так и Солнышко. Она говорит и слушает себя. Это слово ей знакомо с детства. Но только три дня назад оно обрело для неё совершенно другой смысл. Поэтому ей приятно его произносить и слушать, как оно звучит. Глядя на неё испытываешь такую огромную нежность, что сразу хочется её бесконечно целовать.
Больше, пожалуйста, не плачь. У меня сердце сжимается при виде твоих слёз. Обещаешь?
Обещаю. Только мне иногда хочется плакать. Мне кажется, что это от счастья. Я читала, что женщины иногда плачут от счастья. От счастья плакать можно. Меня переполняют чувства к тебе, поэтому мне хочется тебя целовать или плакать. Когда мне захочется плакать, я буду тебя целовать. Хорошо? спросила Солнышко с надеждой в голосе.
Даже очень хорошо. И я в этот момент прижму тебя крепко к себе и тоже буду целовать.
На Ленинском проспекте нас тормознул гаишник. Ну конечно, едет какой-то юнец за рулем «Волги» и его обязательно надо остановить. Хочет или денег, или настроение мне испортить. Не получится, товарищ инспектор. Сейчас я ему фокус покажу. Главное, чтобы он не был таким принципиальным, как тот инспектор ГАИ Зыкин из очень популярного художественного фильма тысяча девятьсот восемьдесят второго года «Инпектор ГАИ» с Сергеем Никоненко в главной роли.
А зачем нас гаишник остановил?
встревожено просила Солнышко.
Не волнуйся, сейчас всё решим, ответил я.
Выходить из машины я не стал, сидел и дожидался инспектора. Сам остановил, вот пусть сам и подходит. Когда гаишник подошёл, я опустил окно и выслушал представление младшего лейтенанта. На просьбу предьявить документы я показал ему спецталон без права проверки автотранспортного средства. Такую хорошую вещь мне оставил отец перед отъездом в долгосрочную командировку.
На такой веский аргумент гаишнику сказать было нечего, поэтому он только козырнул и пошёл назад к своей машине.
Здорово у тебя получилось, восхитилась Солнышко.
Папа перед загранкомандировкой не стал сдавать спецталон на работе, а оставил мне на всякий случай, ответил я, убирая документ в карман. Вот он и пригодился.
И я рассказал, вкратце, историю о спецталонах. История этих спецталонов больше похожа на детективный роман. Видов спецталонов было два для сотрудников КГБ и МВД, а второй для богатых Буратино. Таких «подпольных миллионеров Корейко» в стране было много: цеховики, директора рынков и крупных магазинов, директора крупных стадионов и пансионатов, известные артисты, певцы и деятели науки. Вот для них и появился второй вид этих талонов в тысяча девятьсот семьдесят пятом году благодаря стараниям начальника столичного ГАИ Ноздрякова. У него лично хранилась вся картотека на эту категорию блатных владельцев спецталонов, потому что стоимость каждого такого талона доходила до двадцати тысяч рублей. И самое интересное, что часть талонов была именная (то есть с фамилиями владельцев), а другая безымянная. Один такой безымянный спецталон нашли даже у известного главаря банды из Подольска, скрывавшегося девять лет от милиции, при обыске в его особняке площадью 200 квадратных метров, в котором было все, что душе угодно: сауна, бильярдная, бассейн, винный погреб, гараж на четыре машины, охранники. Вот так, на примере отдельно взятых личностей, можно было увидеть воочию результаты курса партии и правительства на "неуклонное повышение материального благосостояния советских людей".
И вот когда количество правонарушений обладателей таких блатных талонов, а их было выписано более девятиста штук, превысило все разумные пределы, этим делом решил заняться Комитет партийного контроля, а председателем КПК был член Политбюро Арвид Янович Пельше. Но вскоре министр МВД Щелоков нажаловался Брежневу по этому вопросу и Леонид Ильич лично отдал команду прекратить это дело.