На этом все кончилось.
В затылке Духарева взорвалась маленькая, но вполне термоядерная бомба, и он выпал из странной действительности. А когда впал в нее обратно, то обнаружил, что распластан на дороге и пришпилен к ней, как бабочка-махаон, угодившая в лапы садиста-энтомолога. Четверо панков придавили рогульками Духареву руки-ноги, а пятый прижал рогатку к горлу. Положение из разряда «отпрыгался».
Старший панк быстро обшмонал Духарева, но почему-то карманов не проверил, а вот пояс ощупал с большим вниманием. Беглого внимания панка удостоился ножик в пластмассовом чехле-рыбке. Однако когда китайское лезвие легко согнулось в его пальцах, панк с заметным пренебрежением бросил ножик на землю.
И зачем дрался, дурачок? спросил он.
Речь была непривычно цокающая: «Зацем дрался, дурацок?» но безусловно русская.
Денег нет, продолжал между тем разочарованный панк. Одежка дрянь, он пренебрежительно дернул линялую джинсину, обувка дрянь, пинок обутой в кожаный сапожок по десантной бутсе Сереги, оружья нету, даже ножа правильного нету. Что за человек? Зачем дрался?
Панк выпрямился.
На, дурачок! На живот Духарева упала монетка. И уже своим: Пошли, что ли.
И странная компания растворилась в лесу так же неожиданно, как и возникла.
А Серега Духарев остался валяться на дороге, в пыли, с монеткой на пузе. И чувствовал он себя без всякого преувеличения, как обосранный.
Минутки через две лежать в пыли ему надоело, и он сел. Поднял дареную монетку металлический кружок из зеленого металла с неровными краями. Как ребенок ножницами из бумаги вырезал. На одной стороне монетки была изображена палочка с перекладиной, вроде виселицы. На другой нечто, отдаленно напоминающее мышь. Опять-таки в детском изображении.
Духарев встал, пощупал затылок: крови в волосах нет, одна пыль. И на том спасибо. Бивали его и сильней. Намного. Серега потрогал золотую цепочку на шее, по странной случайности не замеченную грабителями, и подумал, что говорили «панки» по-русски, значит, не в Австралии он, а дома. Наверняка где-нибудь в замшелой глубинке, зато в России-матушке. Уже хорошо.
Серега сунул монетку в карман (сувенир!) и побрел дальше.
Глава вторая, в которой почти ничего не происходит, зато у Духарева появляется ощущение, что у кого-то поехал шифер: или у него самого, или у всего окружающего мироздания
Позади послышался скрип и топот. Серегу нагонял экипаж странного вида: разболтанная телега, влекомая сивой лошадкой. По обе стороны телеги, держась за борта, трусили двое мужичков-боровичков, бородатых, низеньких и коренастых. Завидев Духарева, мужички тут же влезли в телегу и продемонстрировали ему пару топоров.
Духарев набычился, но, памятуя о «панках», сошел с дороги. Получить топором по башке не улыбалось. Телега прогрохотала мимо, но шагов через двадцать остановилась.
Эй, паря! окликнули его. Куда ноги несут?
Никуда! буркнул Духарев, тоже останавливаясь. Денег у меня нету!
Мужички захихикали, потом один махнул рукой:
Давай к нам!
Духарев помотал головой.
Не бойся, дурень! крикнул второй мужик. Борода у него была рыжая, а у первого желтая. Вот и все различие. Не бойсь! Мы не тати. Сала хочешь?
Духарев подошел, запрыгнул на телегу. Второй мужик так же молча протянул ему шмат соленого сала и черную лепешку, крепостью соревнующуюся с кирпичом.
Первый свистнул, и лошаденка потрусила дальше.
Тя как кличут? спросил рыжебородый.
Сергей.
Диковинное имя. Ты че, хузарин?
Тю, Голомята! Какой хузарин? Вишь, как сало трескает! вмешался желтобородый.
Ну, всяко бывает, отозвался рыжий. Я вот Голомята. А умник этот Терщок. Мы купца Горазда людишки. Вольные, не холопы! Сам чей?
Ничей, Серега энергично работал челюстями.
А где ж такие лбы растут? ехидно осведомился Трещок. Ты, часом, не дедки Водяного внук?
Нет, кратко ответил Духарев.
А че смурной такой да пужливый? Обидел кто?
А вам такие, с мордами размалеванными, не попадались?
Оба мужичка захихикали.
Попадались, сказал Трещок. То Перши Лебеды ватажка.
И снова захихикали.
Что смешного? буркнул Серега. Показалось ему: бородачи над ним издеваются.
Нас не трогают, пояснил Трещок. Перша к Гораздовой средненькой сватается. Завсегда привет передает.
Токо Горазд все одно девку не отдаст, сказал Голомята. Перша богатый, да и Горазд не побирушка. За гридня отдаст, за ватажника ни в жисть.
Перша ране гриднем у ослецкого воеводы был, поведал Трещок. Да воевода выгнал: умничал много.
«У кого-то из нас крыша точно поехала! отстраненно подумал Духарев. А может, и не поехала? Может, это староверы какие-нибудь или, там, духоборы? А почему, собственно, нет? Вон эти, которые Кришну харят, еще и не в таких прикидах ходят!»
Че-т, одежка на тебе чудная, Серегей, желтобородый Трещок пощупал духаревскую рубаху. Тонка больно. Холстина, чай, ненашенская?
Нет, буркнул Серега.
А все ж, откель сам будешь, паря? Желтобородого снедало любопытство.
Издалека, отрезал Духарев.
Трещок шевельнул плечами: дело твое и заговорил уже с Голомятой.