Те, кто подобны мне, существа из чистой энергии. Мы есть во всех мирах и не ограничены пространством и временем, ибо существуем вне пределов материального уровня. Именно поэтому нас и используют для путешествий. Мы пребываем в контакте с Творением в его нераздельной целостности».
Казалось,
звучащий голос был ни мужским, ни женским, но совершенным, гармоничным их сочетанием, с приятной, умиротворяющей мелодикой интонаций.
«Мне рассказывали о таких существах, как ты, сказал я. По-разному называли вас на протяжении тысячелетий. Мои братья в Тибете именуют вас Тулпами, а западные мистики элементалями».
«Все это лишь имена, данные в попытке постичь непостижимое, произнес голос. Не удивительно, что люди о нас знают: ведь человечество нам ведомо с момента его зарождения. Впрочем, точно так же, как и другие расы, ибо мы везде и часть всего. Когда-нибудь вы поймете: все существа во Вселенной могут стать такими же свободными, как и мы.
Благодаря своей способности менять диапазон вибраций, мы можем временно «отвердевать», нисходя в материальный мир. Однако этот видимый образ часто искажается воображением людей, нас узревших: мы представляемся им Йети, инопланетянами и даже богами. Бывают, нас даже проклинают, будто демонов, хотя, в действительности, именно людской ум облекает нас в привычный для него облик, заставляя играть ту или иную роль в религиях и верованиях».
«Поразительно!» подумал я. Мне хотелось столько всего узнать о нашем мире и иных реальностях, что я был готов часами выспрашивать моего нового друга. К сожалению, он сказал, что наш перелет подошел к концу.
«Тебя с нетерпением ждут, произнес голос. Мы же вскоре встретимся вновь, не печалься, и обо всем поговорим».
Весть о конце перелета была для меня совершенно неожиданной. Все это время я не ощущал ни малейшего движения, наивно полагая, что мы все еще висим над лужайкой моего сада. Но открывшийся проем двери показал, насколько это было далеко от истины.
Итак, я шагнул наружу, и глоток морозного воздуха обжег мои легкие. Сквозь предрассветный туман было видно, что мы находимся где-то высоко в горах. Отвесные пики и серые, угрюмые скалы были начисто лишены растительного покрова. От них веяло недружелюбием и даже неприкрытой враждебностью к таким незваным чужакам, как я.
Старый друг
Вокруг не было ни души, лишь голые, без малейших признаков жизни скалы. Пейзаж скорее напоминал Луну, чем Землю. По одну сторону от меня, уходя в безграничную даль, тянулась горная гряда, великолепие и невообразимые размеры которой потрясали воображение. «Едва ли кто-то из людей когда-либо обозревал эти края», невольно подумалось мне.
Немного поодаль в скальной толще я заметил большой разлом, образовавший естественный грот. Там мигал огонек костра. Вскоре я ощутил и сладковатый запах дыма горящих сучьев. Поскольку встречать меня, как видно, никто не собирался, я решил, что мое место скорее у костра, чем здесь, среди холодных и враждебных скал.
Пещера оказалась теплой и пропахшей дымом, чем разительно отличалась от того, что было снаружи. В ней лицом к огню и спиной ко мне сидел человек, одетый как тибетский лама, в котором я тут же узнал своего друга, чье астральное приглашение и завело меня в эти дикие земли. То был Мингьяр Дондуп.
«Мастер, произнеся, согласно тибетским традициям приветствуя его глубоким поклоном, я пришел».
«Добро пожаловать, Лобсанг, ответил он, не повернув головы. Присаживайся к костру, погрейся».
Я сел напротив, скрестив ноги. Отблески пламени бросали блики на лицо учителя. Я знал его многие годы, но ОН по-прежнему выглядел столь же сильным и юным, как и при первой нашей встрече.
«Чая? спросил он, кивнув на котелок возле костра. Ты знаешь, это моя слабость. Куда бы я ни отправился, всегда беру его с собой».
Что правда, то правда. Во всех наших с ним странствиях неизменно присутствовал превосходный индийский чай, столь незаменимый в суровых условиях Гималаев. По сравнению с теми чаями, которые массово продаются в Британии, этот всегда был полон аромата и вкуса живое напоминание о далеких землях, откуда он прибыл.
«Мастер, спросил я, указав рукой, не занятой чашкой с чаем, на горные пики, что виднелись в проеме пещеры, не могу понять, где мы. Никогда не видел таких странных пейзажей».
«Горы вокруг нас находятся далеко на севере от наших родных Гималаев. Они часть Тяньшаньского хребта. Эту гряду ты не отыщешь ни на одной карте мира. Она осталась не исследованной из-за почти неодолимых пропастей и обрывов. Мы в той части азиатского континента, которая не доступна ни местным властям, ни кому-либо еще.
Это запретные земли, такие же, как место на Памирском плоскогорье, где некогда цвел Эдемский сад. Сомневаюсь, знает ли об этих местах хотя бы одна живая душа во внешнем мире».
От этих слов ламы мурашки пробежали у меня по спине. Я часто мечтал о далеких странствиях в никому неведомые земли. И теперь, сидя в пещере у огня и обозревая заснеженные пики горной страны, не знавшей ноги человека, я и страшился грядущих событий, и предвкушал их с нетерпением.
Мы проговорили несколько часов, вспоминая былые путешествия и общих друзей. Наконец усталость превозмогла меня, и я улегся на свой коврик. Уже засыпая, я увидел, что мой друг с прикрытыми глазами все еще сидит у костра, пребывая в безмолвной молитве.