Пылинке было очень мягко лежать среди других в почти полной темноте, но сначала она очень скучала по привычной жизни, путешествиям. И сделать ничего не могла. В подвал никто не приходил, и не приключалось никаких сквозняков. Она затосковала, пробовала подольше спать, потом изучила комплекс какой-то особенной гимнастики для пылинок. Ее соседки смеялись над ней, они-то уже давно привыкли к такой размеренной жизни. Прошло время и она тоже стала привыкать так жить, в тишине подвала.
И вот однажды в подвале прорвало трубу с горячей водой. И о, ужас! вода хлынула на пол, и затопила весь пол, смешав с собой все-все пылинки, которые сейчас понесло в неведомое, крутя и подбрасывая. У нашей пылинки захватило дух, но она решила внимательно смотреть на все происходящее авось что-то интересное подвернется. Их вынесло на улицу в потоке воды и прибило к обочине. К вечеру лужа высохла, и пылинку подхватил ветер. Она неслась в пыльном смерчике куда-то вверх, и осела на крыше. А ночью там гуляла ее знакомая кошка, и опять всосала своей шкурой нашу пылинку. "Вот так дела, подумала пылинка, и стоило столько путешествовать, чтобы попасть в ту же шкуру?" На что кошка ей резонно возразила: "А что же ты, дорогая, могла поделать с этим? Хочешь ты или не хочешь, а ветер или я сильнее тебя. Лучше скажи, было ли интересным твое путешествие?" На что пылинка и рассказала ей о подвальной жизни и самых мышиных норах. За что кошка поблагодарила ее. И тут же чихнула, отчего пылинка взметнулась и полетела далеко-далеко.
***
Ключевые слова: "дорога", "путешествие", "колесо мирового порядка".
Руну персонифицируют все путешествующие боги и в реальном и духовном плане. Один и Локи, Гермес и Меркурий, Осирис, бродящий по земле и делящийся с людьми секретами возделывания земли и выращивания зерна, Дионис, путешествующий со своими виноградными лозами и вином, заражающий своим безумием (разрушением старого ума) людей. Каждое путешествие приносило новые знания, приближало к состоянию обновленной ясности (по определению Ральфа Блюма), что характерно для следующей руны, Кано. Путешествие разрушало также отжившие иллюзии и оставляло героев лишь с необходимым и самым важным.
Однажды Тор решил совершить путешествие в Утгард, к великанам, чтобы помериться с ними силой. В спутники он взял Локи, который рад был нескучно провести время. Путь их лежал к Утгарду-Локи, властелину страны великанов. По пути они переночевали в одном доме, где жил отец с двумя взрослыми детьми сыном Тьяльви и дочерью Ресквой. В доме совсем не было еды, и Тор сказал, что это не беда. Он зарезал обоих козлов, что везли его повозку, и велел их приготовить. Только, предупредил он, все кости надо аккуратно сложить на шкуры и не повредить ни одну из них. Локи же шепнул так, чтобы слышал только Тьяльви, что самое вкусное находится как раз внутри кости. Тьяльви не удержался и расколол бедренную кость
Кано руна Демиурга, воплощения и раскрытия, обновленной ясности.
"Неважно, что ты делаешь, важно, чтобы все, к чему ты прикасаешься, меняло форму, становилось не таким, как раньше, чтобы в нем оставалась частица тебя самого. В этом разница между человеком, просто стригущим траву на лужайке, и настоящим садовником. Первый пройдет, и его как ни бывало, но садовник будет жить не одно поколение".Р. Бредбери
И только ночью, когда Аурика засыпала, золотые фигуры в своем мертвом сне начинали жить жизнью сомнамбул, делая то, что давно забыли под властью чар прекрасной женщины. Младший, любимый сын, уходил на улицу и стряхивал с себя золото, как старую змеиную кожу, готовый раздать свою оболочку всем жаждущим. Но наступало утро, и прекрасная Аурика открывала глаза. Она видела сына облупившимся, потерявшим форму, непохожим на прежнего золотого мальчика. Это до глубины души тревожило и пугало ее. Все остальные фигуры ее музея вели себя вполне пристойно, если, конечно, не считать редких отлучек последнего супруга Аурики. Но Аурике было пока не до этого из-за неприятностей с младшим сыном. А напрасно, потому что уходил супруг к маленькой, тихой и не очень красивой женщине по имени Тая, ничем не напоминающей его блестящую супругу. Видела бы ее Аурика! Как бы смеялась и негодовала она, и не могла понять, как можно от нее уходить к такому ничтожеству. Но если бы она посмотрела сцену их встречи до конца, то ей стало бы не до смеха. В тишине Таиного дома золотая статуя ее мужа начинала обретать теплоту и трепет живой плоти, излучать удивленную и спокойную радость бытия маленького, недавно родившегося ребенка. Тая любила звать его по имени, и от звука своего имени (а звала она его Павликом) он почему-то вспоминал что-то важное про самого себя.
Но Аурика ничего этого не знала. Потому что отлучки мужа были редкими и, вернувшись, он вновь с обожанием смотрел на свою прекрасную супругу и был готов исполнить любую ее волю.
Сын поддавался дневной шлифовке, которую Аурика творила усердно и неустанно, и к очередной ночи он был почти как новенький. Ах, если бы Аурика могла не спать вовсе Но это было невозможно, и сын ночью снова вставал и уходил на темные улицы, где ночные воры помогали избавиться ему от части золота. Прекрасная мать так измучилась странностями сына, что решила пойти на крайнюю меру взять с него страшную клятву жизнью своей несравненной и драгоценной матери, что он больше никогда не станет выходить на улицу в ночное время. И сын дал ей эту клятву. И больше не выходил ночью из дома, и вид его оставался блестящим и великолепным, а его успехи в свете ошеломительными.