На перекрестке двух улиц с высоты десятиэтажного дома падал водопад. Мелкая водяная пыль множеством цветов играла на солнце, а на черной стене с другой стороны улицы выгнулась радуга.
Волшебный, сказочный город, только жителей что-то не видно. Кроме тех, что в лодке Тайдо, нигде ни единого человека. Но вот высоко на выступе-балконе одного здания показались две серо-белые фигуры, а вон там из черных отверстий-окон выглядывают, должно быть, детишки. Может, это жители решили насладиться хорошей погодой?
Но раздался пронзительный крик, сразу несколько детей выпало из окна и полетело вдоль улицы. Теперь уже видно, что это чайки. А те две фигуры, побольше, альбатросы. Редко их увидишь на суше. Чаще они встречаются в море, за несколько тысяч миль от берега. Недаром размах крыльев у них два с половиной метра.
Здесь альбатросы могут считать себя полноправными горожанами. Никто не угрожает их безопасности: европейцы сюда не заглядывают, а фуиджи, что копошатся там, внизу, им вовсе не страшны.
Ну, а чайки, так те всюду чувствуют себя как дома, всюду поднимают шум и гам.
Однако что это там такое? Будто зашевелился снег на скале. Оттуда взмыла туча птиц, но скала осталась по-прежнему белой, по-прежнему шевелилась и издавала пронзительные крики.
Вот оно, основное население этого города. Выходит, он не такой уж и мертвый, как показалось вначале.
Потом, спустя немного времени, сорвалась стая птиц со скалы в самом конце улицы. Что их встревожило? Там какое-то движение Из-за поворота выплыли два черных зверя и, резвясь и играя, начали приближаться к лодке Тайдо.
Вода, которая даже в бурю оставалась почти спокойной, заходила, забилась о стены. Эхо полетело по теснине.
По фонтанам воды, взлетавшим над головами резвящихся животных, сразу можно было узнать, что это киты, вернее, маленькие китеныши.
Можно было диву даваться, как ловко и легко двигались эти неуклюжие животные. То головы, то хвосты мелькали в воздухе, а то вдруг все огромное тело взлетало над водой, чтобы через миг плюхнуться назад, да так, что все вокруг дрожало. Китеныши ложились на бок, кувыркались друг через дружку, словом, забавлялись, как и полагается малышам.
И дети Тайдо радовались, глядя на них, кричали, смеялись; только самому Тайдо было не до смеха.
Эти малютки могут наделать беды, сказал он и направил лодку прочь от разыгравшихся китенышей.
Но те, увидев новую забаву, пустились вдогонку за лодкой, чтобы поиграть с нею. Положение становилось опасным. Волны начали швырять лодку из стороны в сторону, несколько раз едва не ударили о стену. Вот один из малышей оказался рядом с лодкой и, словно для того, чтобы показать свою ловкость, кувыркнулся так, что хвостом чуть не задел правый борт. Лодка накренилась, зачерпнула воды, дети испуганно закричали.
Налегай! крикнул Тайдо сыну.
Еще в ту пору, когда Манг был совсем маленьким, он остро почувствовал одно неудобство их жизни все они были накрепко связаны друг с другом. Ему хотелось куда-либо пойти, взобраться на далекую скалу, посмотреть, что делается вон там, за поворотом улицы, но это было невозможно: лодка, семья приковывали его.
И с той далекой поры он все время мечтал только об одном: быть свободным, иметь возможность плыть, куда хочешь, останавливаться, где тебе нравится. А для этого нужно было обзавестись своей собственной кану. Но ведь кану могли иметь только взрослые, самостоятельные люди. И Мангу ничего не оставалось, как только ожидать, когда и он станет взрослым.
Наконец ему пошел восемнадцатый год. Уже сам отец начал поговаривать о том, чтобы разделиться: очень уж тесно становилось в лодке.
Вот подрастет Мгу, говорил он, возьмешь ее в жены. Славная девушка, мастерица. Хорошую кану тебе сошьет.
Сердце Манга взволнованно забилось при мысли о лодке, а не о девушке. Не про женитьбу думал он ему нужна была свобода. Вот если бы заполучить только кану, без жены!
Он высказал эту мысль отцу, но старый Тайдо даже не понял, чего он хочет.
Зачем тебе одна лодка, когда можно взять вместе и лодку и жену? Я уже договорился об этом с Косом.
Мангу приходилось ждать.
Чтобы построить кану, нужно было сперва сделать из жердей каркас, скелет лодки, а потом обшить его корой. Для начала требовалось раздобыть дерева, что было нелегкой задачей, затея найти достаточно коры, что было еще труднее, и, наконец, обшить кану тут уже не обойтись без настоящего мастерства. Надо было так подогнать лубяные нити-ленты, чтобы ни одна капля воды не просачивалась в лодку. Не многие владели этим искусством.
Поездку за топливом Манг решил использовать для того, чтобы достать жердей и коры. Там видно будет, что делать дальше.
Всю ночь шли лодки на север по улицам и переулкам. На другой день пополудни перед ними открылся широкий водный простор. Ни Тайдо, ни Манг, конечно, не знали, что это был Магелланов пролив.
Далеко впереди поднимались к небу высокие оснеженные горы: там начинался континент Америки. Он был изрезан разными заливчиками и проливчиками, как и те острова, откуда приплыли наши путешественники. Точно так же там громоздились отвесные голые скалы, к которым страшно было подступиться. Только дальше, в теснинах, пробивалась растительность.