Не знаю, Сакон, ответил Итобал, а если бы и знал, не сказал. Вы утверждаете, будто мой покойный родственник похищал девушек, что в глазах финикийцев, по-видимому, является тяжким преступлением. Но говорю вам, похититель он или нет, отныне между мной и его убийцей кровная вражда, и будь он сам великий Соломон, а не один из пятидесяти его родственничков, именующих себя принцами, он горько поплатился бы за это. Завтра, Сакон, перед тем как отправиться в обратный путь, я должен поговорить с вами. А до тех пор прощайте! Он встали пошел по залу, за ним его свита.
Почему этот ублюдок так обозлился на меня? тихо спросил Азиэль у Элиссы, когда вслед за Саконом они направились в другую комнату.
Хотите знать правду? Это он стоял за спиной убитого родственника, вы помешали ему осуществить свое намерение, ответила она, глядя прямо перед собой.
Прежде чем принц успел что-нибудь сказать, к нему повернулся Сакон. Лицо его было сильно встревожено.
Простите, принц, сказал он, отводя его в сторону, за то, что вам пришлось терпеть оскорбления за моим столом. Посмей только кто-нибудь другой заговорить с вами так грубо, он тотчас же горько пожалел бы об этом, но этот Итобал сущий бич для нашего города: при желании он может собрать стотысячную армию дикарей и отрезать нас от источников продовольствия и от копей, где мы добываем золото. Приходится его ублажать, как до этого мы долгие годы ублажали его отца, добавил он с потемневшим лицом, но на этот раз он требует слишком высокую цену. И он бросил взгляд на свою дочь, которая стояла, глядя на них, чуть поодаль, необычайно пленительная в своем белом платье и золотых украшениях.
Нанесите ему опережающий удар, постарайтесь сломить его могущество, посоветовал Азиэль, с тайным беспокойством догадываясь, что дань, требуемая Итобалом спасенная им Элисса, чья мудрость и красота взволновали его сердце.
Слишком большой риск, принц, мы ведь здесь для того, чтобы разрабатывать золотые копи и богатеть, ведя прибыльную торговлю, а не для того, чтобы воевать. Политика Зимбабве всегда была мирной политикой.
У меня
есть лучшее предложение, и его осуществление обойдется куда дешевле, послышался рядом спокойный голос Метема. Накиньте удавку на шею этого животного, храпящего сейчас в его комнате, и затяните ее потуже. Нетрудно справиться с орлом в клетке, но как сразить орла, парящего высоко в небе?
Совет не лишен мудрости, колеблющимся тоном произнес Сакон.
Мудрости? возмутился Азиэль, да, мудрости убийцы! Неужели, благородный Сакон, вы удавите спящего гостя?
Нет, принц, это против моих правил, поспешил оправдаться Сакон, к тому же на нас обрушилась бы совместная месть всех племен.
Оказывается, Сакон, вы стали еще неразумнее, чем были, засмеялся Метем. Человек, не решающийся покончить с врагом, который у него в руках, честным ли, вероломным ли способом, не годится править богатым городом в самом сердце варварской страны. Все это я и доложу Хираму, царю нашему, если когда-нибудь возвращусь живым в Тир. Что до вас, о высокочтимый принц, простите смиреннейшего из ваших слуг, если он предскажет, что чрезмерная чувствительность и благородство преждевременно сведут вас в могилу и умрете вы не своей смертью. Метем взглянул на Элиссу, как бы желая придать особое значение своим словам, и с язвительной усмешкой удалился.
И тут появился посланец судя по длинным седым прядям волос, полубезумным глазам и красной одежде, жрец Эла и шепнул на ухо Сакону что-то, сильно его встревожившее.
Простите, принц, но я вынужден вас оставить, сказал правитель. Я только что получил печальное известие, призывающее меня во дворец. Госпожа Баал тис заболела черной лихорадкой, и я должен ее навестить. Через час я вернусь.
Новость вызвала всеобщее смятение, и, пользуясь этим, Азиэль присоединился к Элиссе; она сидела одна на балконе, глядя на залитый луной город и равнины. Увидя его, она почтительно привстала и снова уселась пригласив его знаком сделать то же самое.
Объясни, госпожа, сказал он. Если Баал тис та богиня, которой ты поклонялась в священной роще, как же она может заболеть лихорадкой?
Та самая, улыбнулась в ответ Элисса, но госпожа Баалтис земная женщина; мы чтим ее как воплощение богини, и как всякая земная женщина, она подвержена болезням и смерти.
И что же происходит в случае ее смерти?
Общины жрецов и жриц избирают новую госпожу Баалтис. Если покойная госпожа оставляет после себя дочь, выбор обычно падает на нее или же на какую-нибудь другую знатную девушку.
Стало быть, госпожа Баалтис может выйти замуж?
Да, принц, не позднее чем через год после посвящения она может выбрать себе мужа, любого, какого пожелает, лишь бы он принадлежал к белой расе и поклонялся Элу и Баалтис. Этот муж после женитьбы удостаивается титула шадида, и при жизни жены является верховным жрецом Эла и облечен величием бога точно так же как его супруга облечена величием Баалтис. Но после ее смерти его место занимает другой.
Странное учение, сказал Азиэль, уверяющее, будто Повелители Небес могут вселяться в смертные тела. Но этой веры придерживаешься ты, госпожа, и я умолкаю. А теперь, если у тебя нет возражений, объясни, госпожа, что ты имела в виду, сказав, что этот варвар царь Итобал стоит за спиной своего родственника, пытавшегося тебя похитить. Знаешь ли ты наверняка или только подозреваешь?