Я благодарна тебе от всего сердца, ответила она, но разбойника убил молодой господин: он спас меня от рабства, худшего, чем смерть, за что и будет достойно вознагражден моим отцом.
Нет, вы только послушайте, проворчал Метем, я, старый дуралей, первым ринулся
на ее спасение, неужели же я не заслужил хотя бы доброго слова за свою отвагу? Но нет, я стар и не получу ни благодарности, ни вознаграждения: они предназначаются для молодого принца, который был лишь вторым. Что ж, обычная история; без благодарности я как-нибудь обойдусь, а вознаграждение постараюсь получить из сокровищницы богини.
Позвольте осмотреть ваш рану, принц? У вас только рассечено ухо; благодарите свою счастливую звезду: придись удар чуть-чуть ниже, и копье перебило бы вам шейную артерию Попробуйте вытащить свой меч из тела этого животного, у меня не хватает сил, принц. А затем эта госпожа, если она не возражает, отведет нас в город, ибо в любую минуту могут подоспеть сообщники этого злодея, а на эту ночь с меня уже хватит стычек.
Конечно, я отведу вас. Тут совсем рядом, рукой подать, и отец вас отблагодарит; но, с вашего позволения, я хотела бы знать ваши имена, чтобы представить вас отцу.
Я финикиец Метем, начальник каравана, посланного Хирамом; царем тирским, а этот знатный вельможа, который убил варвара, не кто иной как принц Азиэль, дважды царской крови, ибо он внук великого царя Израиля и сын принцессы из Дома египетских фараонов.
И все же он рисковал жизнью ради моего спасения, пробормотала изумленная девушка и, опустившись на колени перед принцем, по восточному обычаю коснулась лбом земли, осыпая его изъявлениями благодарности и похвалами.
Встань, госпожа, запротестовал Азиэль, я не только принц, но прежде всего мужчина, а ни один мужчина не оставил бы тебя в такой беде и непременно обнажил бы меч в твою защиту.
Нет, не преминул съязвить Метем, ни один, ибо, на свое счастье, ты молода, прелестна и благородного происхождения. Будь ты безобразная старуха, из самых простых, конечно, я не стал бы рисковать головой, чтобы преградить путь этому чернокожему, пусть он утащил бы тебя хоть в Тир, то же самое и принц, только вряд ли он признается откровенно.
Мужчины не часто изъясняются с такой прямотой, язвительно усмехнулась девушка. Но послушайте, я должна отвести вас в город, пока не случилась какая-нибудь новая беда, ведь у этого негодяя и впрямь могут быть сообщники.
У нас с тобой мулы, госпожа: может быть, поедешь на моем? предложил Азиэль.
Благодарю, принц, но я предпочитаю идти пешком.
Так же, как и я, сказал принц, прекратив долгие, бесплодные попытки извлечь меч из грудной клетки сраженного им варвара. По таким топям безопаснее ходить пешком. Не поведешь ли ты, друг, моего мула вместе со своим?
Ах, принц, проворчал Метем, такова участь людей пожилых в этом мире; вам общество прелестной госпожи, а мне общество мулицы. И все же я предпочитаю мулицу: с ней безопаснее и она не докучает беспрестанной болтовней.
И они отправились в путь. Что до меча, то его так и пришлось оставить в мертвом теле.
Как тебя зовут, госпожа? спросил принц и тут же спохватился. Впрочем, к чему этот вопрос? Ты Элисса, дочь Сакона, правителя Зимбое.
Да, так меня зовут, принц, хотя мне и невдомек, откуда вы знаете мое имя.
Ты сама назвала его, госпожа, когда молилась перед алтарем.
Вы подслушали мою молитву, принц? с трепетом спросила она. Знаете ли вы, что подслушивать молитву жрицы Баалтис в священной роще богини тяжкое преступление, карающееся смертью. К счастью, никто не знает этого, кроме самой всезрящей богини, поэтому умоляю вас: ради себя самого и ради своего спутника ничего не говорите об этом в городе; если об этом проведают жрецы Эла вы окажетесь в большой опасности.
Но ведь не заблудись я впотьмах и не подслушай случайно твою молитву, тебе бы ни за что не спастись, рассмеялся принц. Но раз уж я ее слышал, должен сказать, это была прекрасная молитва, излияние чистой, высокой души, хотя, к сожалению, и обращенная к той, кого я считаю демоницей.
Спасибо за похвалу, принц, сухо ответила она, но вы забываете, что мы разной веры, вы иудей, поклоняетесь Яхве, так я, по крайней мере, слышала, я же, в чьих жилах сидонская кровь, почитаю Царицу Небес, Баалтис.
Увы, вздохнул он, не будем затевать бесплодный спор; если ты пожелаешь, сопровождающий меня пророк Иссахар, левит может разъяснить тебе наше учение.
Эдисса ничего не ответила, и некоторое время они шли молча.
Кто этот чернокожий, которого я убил? спросил Азиэль.
Не знаю, принц, неуверенно ответила она. Такие, как он, варвары рыщут вокруг города и похищают белых женщин себе в жены. Он наверняка следил за мной, поэтому и оказался в священной роще.
Почему
же ты отправилась туда одна, госпожа?
Подобные моления следует возносить в полном одиночестве и только в священной роще, в час восхода луны. К тому же Баалтис вполне может защитить своих жриц и разве не защитила она меня?