Какой же я малыш? обидчиво проговорил Виктор. Мне пятнадцать еще в феврале исполнилось.
А ты не серчай, это я так, на радостях. Уж очень обрадовал ты меня донесением от Дубровского. А так какой же ты малыш, когда такие великие дела творишь! попытался отшутиться Потапов. К правительственной награде представлять тебя будем. А когда орден получишь, кто ж тебя малышом назовет? Огромный ты человек, Пятеркин. Так что зря обижаешься. Ты вот лучше расскажи мне, как тебя Леонид встретил? Как он выглядит? Что на словах просил передать?
Я ж говорю. Просил передать, что работает в ГФП-721 переводчиком. Ходит в немецкой форме и пистолет в кобуре носит. Это полевое гестапо. Штаб в Сталино. Комиссар Майснер начальник. А в Кадиевке секретарь Рун... Руц... Рунцхаймер командует. А в Таганроге Брандт. Еще сказал, чтобы я недельку отдохнул, а потом назад в Малоивановку возвращался. Если понадоблюсь, он меня
оттуда письмом вызовет. Или опять кого-нибудь за мной пришлет.
А что, в Кадиевке негде тебя пристроить?
Почему негде? Я там два дня у одной женщины жил. У той, которая в Малоивановку за мной приходила. Тетя Аля ее зовут. Она с бабкой живет. Комнатка у нее маленькая. Я там на полу спал. Она мне говорила, что дядя Леня ей жизнь спас.
Почему же он тебя у нее поселить не хочет?
Кто его знает. Ему виднее.
И то правда. Ему действительно виднее, вздохнул Потапов. Потом, спохватившись, спросил: Ты деньги-то не забыл ему передать?
Передал все полностью, хмуро сказал Виктор, поднимаясь с табуретки.
Неужто опять обиделся?
А чего зазря спрашивать, будто я забывчивый?
Знаю, что не забывчивый, а для порядку спросить обязан. И не к лицу тебе на старших губы дуть. Твое дело отвечать, а мое спрашивать. Я ведь про все знать должен. И не серчай, ежели что не так. Я же на тебя не сердился, когда ты в санатории по лягушкам стрельбу открыл.
Да я не сержусь, Владимир Иванович! Я, наоборот, довольный очень.
А рана не беспокоит?
Не-е. Я про нее забыл, про рану-то. Совсем не болит.
Ну, тогда рассказывай, что на той стороне наблюдал. Как немцы?
Пушек у них меньше стало. Раньше-то, когда мы с Леонидом шли, считай, за каждым пригорком стволы торчали. А сейчас нет. Позиции для пушек понарыты, да так и стоят пустые. Редко где батарею увидишь. И танков тоже не так густо, как раньше... Только в Алчевске на краю города я их видел. Девять штук насчитал. Они там недалеко от дороги выстроились. Там же и зенитные пушки стояли четыре штуки.
Внимательно слушая рассказ паренька, Потапов карандашом делал пометки в своем блокноте. А Виктор спокойно говорил, временами умолкал, чтобы припомнить, и вновь продолжал, будто пересказывая школьному учителю хорошо выученный урок. И лишь когда он заговорил о железной дороге, вдоль которой лежал его путь, Потапов оторвал взгляд от блокнота.
Я там в кустарник передохнуть присел, устал очень. Пока сидел, эшелонов десять проследовало. К фронту крытые вагоны и платформы пустые шли. А на запад, в сторону Дебальцево, танки везли и пушки, и солдаты, конечно, с ними. А еще между Кадиевкой и Алчевском аэродром немецкий видел. Шестнадцать самолетов там было.
А какие самолеты? С одним мотором или с двумя? торопливо проговорил Потапов.
Это истребители. «Мессершмитты» называются. Я их сразу узнал. Кончики крыльев у них будто обрубленные. А двухмоторных бомбардировщиков ни одного там не видел.
Молодец! Ты, Виктор, оказывается, и в авиации разбираешься.
Интересуюсь. Я же летчиком хочу стать, когда вырасту.
А что? У тебя получится. Парень ты храбрый, сообразительный. Такие в авиации нужны. Если потребуется, я сам тебя рекомендовать буду. Возможно, когда-нибудь и меня, старика, на своем самолете в небо поднимешь.
Сперва немцев прогнать надо.
И то верно.
За окном послышался нарастающий гул, к которому вскоре примешался лязг и скрежет гусениц. Потапов, а за ним и Пятеркин подошли к распахнутому настежь окну как раз в тот момент, когда первый танк прогромыхал мимо хаты. За ним в клубах пыли проследовал второй, потом третий.
Четвертый, пятый, шестой... считал вслух Пятеркин.
Досчитав до двадцати семи, он сбился со счета. А танки все шли и шли, и казалось, не будет конца этому безудержному грохоту, переполнившему всю округу.
Вот она, силища! Смотри, Виктор! прокричал Потапов. К фронту подтягиваемся! Скоро так ударят по немцу, что небу жарко станет!
Возбужденный, радостный, капитан положил руку Виктору на плечо и по-отечески ласково притянул его к себе.
Эх, нам бы в сорок первом такую мощь давно бы в Берлине были, проговорил он, провожая взглядом последний танк. Ну да что теперь говорить. Впредь умнее будем.
Они что, уже в наступление пошли? спросил Виктор.
Ишь ты какой шустрый. До наступления дело еще не дошло. Но и оно не за горами. А пока отдохнуть надо, сил набраться. Вот и тебе тоже. Отдыхай, набирайся сил.
Что, опять в санаторий?
Если хочешь можно и в санаторий. А надо ли? Ты ведь теперь здоровый. Может, на недельку домой отправишься? С матерью поживешь. Она небось по тебе истосковалась.