Господин Потемкин, один мой знакомый сказал, что вы принимаете здесь честных приверженцев нового порядка. И вот я...
Простите, ваши имя и фамилия? прервал его Дубровский. Кто вы такой?
Я Гаврила Крючкин. Проживаю здесь, в Кадиевке, заискивающим тоном проговорил тот, не переставая улыбаться.
Что вам угодно, господин Крючкин?
Мне ничего... Я только хотел помочь немецкому командованию раскрыть партизан.
Это интересно, несколько мягче произнес Дубровский. Я вас внимательно слушаю.
В нашем городе орудует целая банда. Организовал ее Кононенко. Они подожгли маслозавод, обстреливают немецкие автомашины. И водокачку они взорвали.
Откуда вам это известно?
Мне одна знакомая по секрету поведала. Предлагала вместе с ней листовки расклеивать. Она у них навроде бы как связная.
Кто такая?
Соседка моя, Лидия Смердова. Мы с ней вместе в школе учились.
Минуточку! Дубровский достал блокнот, записал названную фамилию. Продолжайте.
А чего продолжать?
Рассказывайте, что еще она вам говорила.
Больше ничего. Сказала только, что Кононенко все это организовал.
Кто он, этот Кононенко?
Раньше в горкоме партии работал. Каким-то начальником был.
Где он проживает?
А кто его знает? Небось где-нибудь скрывается. Нельзя ему теперича на виду быть.
Откуда же вам известно, что именно они взорвали водокачку и подожгли маслозавод?
Кому же еще? Больше некому.
Вы что, дурачка разыгрываете? вскипел Дубровский. Только что уверенно заявили, что банда Кононенко взорвала водокачку, обстреливает немецкие автомашины, подожгла маслозавод, а теперь виляете. Какие у вас были основания, чтобы утверждать все это?
Простите, господин Потемкин, не знаю вашего звания. Мне Лидка Смердова говорила, кроме листовок они еще какие-то большие дела делают. Вот я и решил, что они все это понатворили. А я что? Я к вам с честными намерениями... Главное доложить об услышанном, а там ваша власть, вы и разбирайтесь.
А имя Кононенко вам известно?
Это знаю. Григорий Филиппович его зовут. А еще Лидия Смердова говорила, что листовки от Михаила Высочина получила. Этот у них в банде тоже не последний человек.
Откуда знаете Михаила Высочина?
Тоже с нами в школе учился.
Адрес его помните?
Улица Челюскинцев, дом один.
Дубровский записал в блокнот и этот адрес.
Хорошо. Это уже немало, сказал он, вглядываясь в маленькие бегающие глазки Крючкина. А теперь зарубите себе на носу. Никому про них ни слова. Будете болтать лишнее можете спугнуть. И тогда ответите головой. О том, что были здесь, у меня, тоже никто не должен знать. С этого дня вы становитесь моим тайным агентом. Придете сюда послезавтра к половине десятого. Я буду вас ждать.
В дверь постучали.
Теперь идите. Дубровский поднялся из-за стола и, не подавая руки Крючкину, взял его за талию, проводил до двери. Распахнув ее настежь, он выпустил Крючкина, который чуть не столкнулся с мужчиной, стоявшим за дверью. Заходите, прошу вас! предложил он тому.
Высокий,
грузный и уже немолодой верзила, едва успевший посторониться, чтобы пропустить Крючкина, продолжал стоять в нерешительности.
Прошу, прошу! Заходите, господин Золотарев.
Услышав свою фамилию, Александр Золотарев уже увереннее шагнул в комнату. Дубровский сам плотно прикрыл за ним дверь.
Проходите к столу. Присаживайтесь. Будем знакомы, сказал он, когда Золотарев опустился на стул. Меня зовут Леонид Дубровский. Мне поручено работать с вами вместо Александра Потемкина. По указанию шефа Потемкин занимается теперь другим делом. Так что впредь будете встречаться только со мной.
Очень приятно познакомиться, густым, сиплым басом проговорил Золотарев.
Итак, выкладывайте, что у вас там, в Максимовке?
Золотарев оживился:
Доподлинно установлено, что у Матрены Алдохиной скрывается на чердаке русский солдат-окруженец. Фамилия неизвестна. Кроме того, Кузьмина Ольга сказывала, что ее подруга Кравцова Екатерина состоит в партизанской организации в Первомайке. В этой организации двенадцать подростков. Они расклеивают листовки, написанные от руки.
Какие листовки? Может быть, это приказы германского командования?
Не-е. Они, стервецы, Москву слухают. И про то сочиняют листовки.
Адреса известны?
А то как же? Кузьмина Ольга Ильинична.
Отчество необязательно, перебил его Дубровский.
Золотарев, не обращая внимания на замечание, продолжал:
Проживает в Первомайке, Высокий поселок, дом двенадцать.
Так, а Екатерина Кравцова где живет?
Про то я не ведаю. Надобно Кузьмину допросить по всем правилам. А мне того не положено.
Хорошо! Вот вам лист чистой бумаги. Дубровский вырвал его из своего блокнота. Напишите донесение с указанием адреса Кузьминой и Матрены Алдохиной.
Это мы враз, это мы можем. Только мне бы карандашик еще.
Дубровский протянул Золотареву ручку. Взяв ее толстыми, заскорузлыми пальцами, тот налег грудью на стол и принялся, посапывая, выводить неровные строчки. Откинувшись на спинку стула, Дубровский исподволь наблюдал за его лицом. И без того морщинистый лоб его сморщился еще больше, нижняя челюсть отвисла. Видно было, с каким трудом дается ему эта писанина.