Прошло несколько дней. Дубровский вновь появился в квартире Марии Левиной. На этот раз ему отворила Ольга Чистюхина.
Где же наша милая хозяйка? спросил Дубровский.
Уже убежала. Она ведь на самом деле думает,
что я влюблена, и не хочет быть третьей лишней.
Дубровский рассмеялся.
Присаживайтесь! предложила Ольга.
На столе, как и прежде, возвышалась хрустальная ваза с яблоками.
В следующий раз я обязательно принесу цветы, пообещал Дубровский. Любовник без цветов это неправдоподобно.
И я специально оставлю эти цветы для Марии! рассмеялась Ольга.
Присев к столу, Дубровский поведал Чистюхиной о двух тайных агентах ГФП-721, которым, по его сведениям, было покручено внедриться в партизанский отряд. Он обрисовал их словесные портреты, назвал их настоящие имена и вдруг спросил:
А как здоровье товарища Донского?
Он чувствует себя прекрасно, спокойно проговорила Ольга и, неожиданно вздрогнув, спросила: Откуда вам известно это имя?
Скорее фамилия. А имя его Доля. И это известно не только мне. В тайной полевой полиции его считают руководителем городского подполья в Сталино. А как считаете вы?
У вас неплохо осведомлены.
Я впервые слышу такое имя Доля.
Это кличка. К счастью, насколько я поняла, в тайной полевой полиции еще неизвестно его настоящее имя. Откровенно говоря, я и сама не знаю, как его зовут.
А я и не спрашиваю.
Хорошо. Еще меня просили поинтересоваться настроением у немцев. Как они восприняли наступление Красной Армии на Миусе?
Разве такое наступление началось?
Наши люди вернулись после задания и рассказали, что по всему фронту началось крупное наступление советских войск.
Я думаю, это преувеличено. Наверно, слышали обычную артиллерийскую дуэль. Во всяком случае, у нас об этом наступлении ничего не известно.
Только вернувшись в ГФП, Дубровский узнал от Макса Борога о начавшемся наступлении советских войск на миусском направлении.
Знаешь, Леонид, германское командование, видимо, не ожидало такого. Мне сказали, что более пяти тысяч стволов русской артиллерии и минометов крушили нашу оборону на Миусе. А русская авиация буквально придавила к земле наши войска. Если так пойдет дальше, бошам несдобровать.
Они сидели вдвоем в комнате, где жил Дубровский. Леонид на своей кровати. Макс Борог примостился рядом. По выражению его лица, по тому, как назвал он бошами немцев, Дубровский понял, что в глубине души чех радуется новому наступлению советских войск.
А я вот двадцать минут назад проводил свою даму и ничего не знал, что делается на фронтах.
Ты прав. Лучше ухаживать за женщинами, чем думать о том, что нас ждет впереди. Как хорошо было в Кадиевке с твоими знакомыми... А здесь ты только даешь обещания, но ни с кем не знакомишь меня.
Обязательно познакомлю, Макс. Потерпи несколько дней, и я представлю тебя одной прелестной девочке.
За окном рассыпалась дробью автоматная очередь. За ней вторая. Послышались частые, отрывистые пистолетные выстрелы. Дубровский вместе с Максом выскочили из комнаты и бросились вниз по лестнице. По улице в наступающих сумерках бежали несколько полицаев с белыми повязками на рукавах.
Из подъезда торопливо выходили сотрудники ГФП-721. Рядом с Дубровским оказался и Георг Вебер.
Леонид, что случилось? спросил он, дохнув на Дубровского винным перегаром.
Ничего особенного. Видно, полицейские кого-то ловят. А ты, Георг, стал приобщаться к спиртному?
Шнапс помогает создать настроение.
А у тебя бывает плохое?
Иногда. Нечасто, но иногда.
Если хочешь, я тебя угощу. У меня еще осталась бутылка шнапса с прошлой выдачи. Пойдем ко мне.
Нет. На сегодня мне хватит. Спасибо, Леонид. Но придержи свой шнапс. Может быть, завтра выпьем.
Георг Вебер повернулся и нетвердой походкой пошел в ГФП. Вслед за ним потянулись и остальные.
17
Господа, в это тяжелое для всей немецкой нации время мы не должны терять самообладания. Нам нужно еще тверже и решительнее искоренять коммунистическую заразу на вверенной нам территории. Наши временные неудачи на фронте враги рейха расценили как нашу слабость. Бандиты так обнаглели, что разъезжают по городу на немецких мотоциклах
и в форме наших унтер-офицеров.
Вчера при проверке документов на одной из центральных улиц Сталино неизвестный мотоциклист в форме фельдфебеля сухопутных войск выстрелом из автомата убил солдата патрульной службы и ранил второго. К сожалению, поблизости не нашлось никого, кто помог бы задержать бандита. Мы немедленно перекрыли все дороги, ведущие из города. Я уверен, что бандит не успел выскользнуть из Сталино. И сегодня с девяти утра по всему городу проводится операция по изъятию.
Мы намерены выловить дезертиров, которые, к нашему общему стыду, появились в германской армии. Все свободные от дежурства сотрудники ГФП подключаются к прочесыванию улиц в центре города. В этой облаве примут участие и войска, и русская вспомогательная полиция. Сейчас мой заместитель зачитает вам, кто с кем и на каких улицах проводит это мероприятие. Вся операция заканчивается ровно в полдень.
Сухопарый, длинноногий Тео Кернер, стоявший рядом с полицайкомиссаром Майснером, сделал шаг вперед и, развернув свернутые в трубочку листы бумаги, начал выкликать фамилии и названия улиц.