Признайтесь, кто вы, настаивала Дженни.
Зажатой в поднятой руке бутылкой, она была готова размозжить ему голову. Подозревая, что его в действительности нет, что это всего лишь фантом, Дженни сообразила, что он может быстро материализоваться, чтобы доказать свою реальность.
Однако человечек не стал этого делать. Дженни пыталась его ударить, но бутылка скользила мимо. Потом издевательский призрак исчез.
Дженни была рада, в очередной раз доказав себе, что контролирует свои чувства.
Лифт остановился, Дженни прошла через открывшиеся двери в другой лифт.
Мы можем взять тебя с собой? Мы можем отвести тебя?
Маленький человечек в серебряной маске смеялся.
Голова Дженни дернулась, и она очнулась, удивленно озираясь по сторонам. Самолет.
Она в салоне самолета, а не в лифте. В самолете, темные углы которого, казалось, полны опасности. Она одна бодрствует, все остальные спят, напоминая собой восковые фигуры из музея. Майкл сидел в соседнем кресле абсолютно неподвижно, положив голову на плечо Одри.
Пока она осматривалась, Майкл вдруг открыл глаза и закричал. Он резко выпрямился, схватившись за горло, словно ему не хватало воздуха.
В чем дело? спросила Одри, проснувшись.
Иногда эта девушка вела себя так, будто Майкл ей совсем безразличен, но это был не тот случай.
Майкл продолжал тупо смотреть вокруг, он выглядел напуганным.
У Дженни от страха по телу побежали мурашки.
Майкл, ты можешь дышать? С тобой все в порядке? теребила его Одри.
Ну конечно он дышал. Он сделал долгий, но неглубокий вдох. Выдохнув, откинулся на спинку кресла. Его карие глаза с тяжелыми веками были широко раскрыты.
Мне приснился сон.
Тебе тоже? невольно вырвалось у Дженни.
Ди облокотилась на ручку кресла, свесилась в проход. Остальные пассажиры, разбуженные криком Майкла, смотрели на них, Дженни избегала их взглядов.
Что тебе приснилось? спросила она, не повышая голоса, Не лифт?
Она понятия не имела, что означал ее собственный сон, но была уверена, что ничего хорошего он не сулил.
Что? Нет. Саммер, ответил Майкл, облизывая губы, словно хотел избавиться от дурного
привкуса.
О
Но не вся Саммер. А ее голова. Она лежала на столе и разговаривала со мной.
Чувство невыразимого ужаса охватило Дженни.
В этот момент самолет резко пошел вниз.
2
Они падали, и это оказалось хуже, чем тысяча лифтов. Сиденье уходило из-под Дженни.
«О чем думают люди перед смертью? О чем я должна думать? Том».
Ей надо бы подумать о Томе и о том, как она любит его. Но в ней не осталось места ни для чего, кроме удивления и страха.
Потом самолет взмыл вверх. Теперь ее плотно вдавило в сиденье, только что уходившее куда-то вниз. Все произошло мгновенно.
Из динамиков раздался голос пилота, ровный и мягкий: «Приносим свои извинения, друзья. Мы попали в зону небольшой турбулентности. Сейчас попытаемся подняться выше, а вы тем временем держите ремни пристегнутыми».
Всего лишь турбулентность. Обычное дело. Они не умрут.
Дженни снова посмотрела в иллюминатор, впрочем, без особого успеха. Они летят среди облаков. Туман и темнота
Такие же туман и темнота, которые приносят Сумеречные люди Ее сознание, не встретив сопротивления, устремилось туда: «В любую минуту ты можешь увидеть его глаза голодные, голодные глаза»
Но она ничего не увидела.
Эй, послушайте, охрипшим голосом произнес Майкл, про мой сон.
Это всего лишь сон, резюмировала рассудительная Одри.
Дженни была благодарна ей за бодрость в голосе и остроумие. Как шлепок при пробуждении.
«Всего лишь сон. Ничего не значащий», не слишком искренне вторила ей Дженни, потому что и на мгновение не могла в это поверить.
Но она понятия не имела, что он значил на самом деле. Стоял ли за этим Джулиан, пытающий их образом Саммер? Ночные кошмары были характерной особенностью Сумеречного человека.
Сумеречный человек как ночной сказочник, только приносящий кошмары.
«Но сейчас он знает нас всех, знает наши слабые места. Он может воплотить наши страхи в жизнь, и мы не отличим их от реальности. Во что мы ввязываемся?» думала Дженни.
Остаток полета она смотрела в овал иллюминатора, сжимая холодные металлические края подлокотников.
В Питтсбурге в шесть пятьдесят шесть утра было холодно. И небо было такое синее, каким оно редко бывает в Южной Калифорнии ранним утром. В Виста-Гранде, где жила Дженни, майское небо было серого цвета.
Им пришлось взять от аэропорта такси, потому что машину напрокат не дадут никому младше двадцати пяти. Ди посчитала это оскорбительным и собралась поспорить, но Дженни вовремя оттащила ее в сторону.
Мы стараемся не привлекать к себе внимания, прошипела она.
Но дороге в Монессон они видели реку с огромными уродливыми судами.
«Монангаэл и угольные баржи», припомнила Дженни.
Они видели деревца со стройными стволами и воздушными розовыми почками.
«Багряник, узнала Дженни, А вон там, с белыми цветами, кизил».
Затем на горизонте появился металлургический завод белый дым, поднимаясь, становился серым.
Здесь повсюду были домны, сказала Дженни. Когда они работали, местность напоминала ад. В самом деле. Все эти трубы, изрыгающие огонь и черный дым Когда я была маленькой, я думала, что ад выглядит именно так.