Джим Батчер Возвращение веры
Агенство «Оборванный Ангел», ответил Ник. Его голос был напряженным и, как мне показалось, встревоженным.
Это Гарри, сказал я. Можешь расслабиться, мужик. Я нашел её.
У тебя получилось? спросил Ник, затем издал длинный вздох. О, Иисус, Гарри.
Тут малышка подняла свой оксфордский ботинок и лягнула меня в голень, попав так сильно, что я подскочил. Похожа она была на родительскую мечту: восьми или девяти лет, с ямочками на щеках и темными косичками даже в своей изгвазданной школьной униформе. И у нее были сильные ноги.
Я получше перехватил девчонку и вновь поднял ее, в то время как она вертелась и извивалась.
Да тише ты, не дергайся.
Выпусти меня, тощак, отозвалась она и обернулась, чтобы негодующе взглянуть перед тем, как начать пинаться снова.
Слушай меня, Гарри, сказал Ник. Сию же минуту ты должен дать ребенку уйти и сам уходить прочь.
Что? переспросил я. Ник, Асторы собираются выдать нам двадцать пять кусков, если возвратим ее до девяти вечера.
Я получил кое-какие плохие новости, Гарри. Они не собираются платить нам деньги.
Я вздрогнул.
Опс. Тогда, наверно, я должен просто высадить ее в ближайших от дома окрестностях.
Есть новости и похуже. Родители сообщили, что их девочка похищена, и полицейская банда рассылает по городу два описания подозреваемых для Чикагского полицейского департамента. Можешь догадаться, чьи.
Микки и Дональда?
Хех, хмыкнул Ник. Я услышал, как щелкнул его Bic (прим. пер: ручка или зажигалка), и переступил с места на место. Мы должны быть очень удачливы для такого.
Я полагаю, что Мистеру и Миссус Высшее Могущество менее смущающе иметь их ребенка похищенным, чем сбежавшим.
Черт, похищенная девочка даст им повод для разговоров на их сборищах в течение нескольких месяцев. Также позволит выглядеть более богатыми и известными, чем их друзья. Конечно, мы будем в тюрьме, но что это, черт возьми, значит?
Они сами пришли к нам, возразил я.
Они не собираются об этом рассказывать.
Проклятье, буркнул я.
Если тебя поймают вместе с ней, это может обернуться неприятностями для нас обоих. У Асторов связи. Бросай девочку и возвращайся домой. Ты был там всю ночь.
Нет, Ник, сказал я. Я не могу сделать этого.
Позволь мальчикам в голубом подобрать её. Это оставит нас обоих чистыми.
Я нахожусь на Северной Авеню и после наступления темноты. Я не оставлю девятилетнюю девочку здесь одну.
Десять! закричала девчонка разъяренно. Мне десять, ты, бесчувственный сопляк!
Она пнула ещё несколько раз, но мне удалось более-менее увернуться от ее ног.
Она кажется такой милой. Просто позволь ей убежать, а преступникам остерегаться.
Ник.
Ах, черт, Гарри. Ты опять читаешь мне мораль.
Я улыбнулся, но чувствуя гнев и напряжение во рту и животе.
Слушай, давай договоримся вот о чем только доберись сюда и подбери нас.
А что с твоей машиной?
Сломалась сегодня.
Опять? Как насчет Эль? (жарг. El надземная железная дорога)
Ни гроша с собой. Мне нужно уехать, Ник. Я не могу идти вместе с ней в офис и не хочу стоять и сражаться с ней в телефонной кабинке. Так что доберись сюда и подбери нас.
А я не хочу оказаться в тюрьме из-за того, что ты не смог пролить бальзам на свою совесть, Гарри.
А как насчет твоей совести? выпалил я в ответ, зная взрывной характер Ника и то, что наш разговор ограничен телефонными проводами. Мне, кажется, что Ник тоже не оставил бы девочку в этой части города.
Ник прорычал что-то невнятное, но явно непристойное, затем сказал:
Ну ладно же, хорошо. Но я не смогу легко пересечь реку, поэтому буду ждать на дальнем конце моста. Всё, что ты должен сделать, перейти с ней мост, оставаясь вне поля зрения. Полицейские патрули в округе будут искать вас. Полчаса. Если тебя нет я ухожу. Там опасный район.
Дружище, верь мне. Я приду.
Мы, не прощаясь, повесили трубки.
Ладно, ребенок, сказал я. Прекрати брыкаться и давай поговорим.
Катись в ад, мистер! крикнула она. Отпусти меня, а то сломаю тебе ногу!
Я вздрогнул от ее пронзительного голоса и, нервно оглядываясь, отошел от телефона, полунеся, полутаща ее с собой. Последняя вещь, которая мне сейчас нужна это толпа добропорядочных граждан, бегущих спасать ребенка.
Но улицы были пусты
и лишь густая тьма царила меж разбитых уличных фонарей. Кое-где светились окна, но на крик девочки никто не вышел. Здесь как раз тот тип окрестностей, в которых люди живут и дают умереть другим.
Ах, Чикаго. Эти огромные, расплывшиеся американские города предмет всеобщей любви разве жизнь в них не прекрасна? Я, наверное, и вправду больной, раз пытаюсь сделать хоть что-то, в отличие от равнодушного большинства.
Эти мысли приносили легкую боль.
Слушай, я знаю, ты сейчас сердишься, но поверь мне, я делаю то, что будет лучше для тебя.
Она перестала пинаться и свирепо зыркнула на меня.
Как ты можешь знать, что для меня лучше?
Я старше тебя. Мудрее.
Тогда почему ты носишь это пальто?
Я посмотрел на свой просторный черный пылесборник, с тяжелыми, длинными полами, на складки грубой ткани, колеблющиеся вокруг моего тела.