Мятежи, затеянные Гордоном, удалось подавить.
Однако Томас Фитцерберт был болен не на шутку, и хотя температура спала, его здоровье никак не восстанавливалось.
Не поправился он и к началу зимы, поэтому Мария решила повезти мужа на юг Франции, надеясь, что более теплый климат окажется для него живительным. Они сняли виллу на берегу моря, и Мария всячески старалась ублажить больного. Но тщетно! Легочная болезнь никак не прекращалась.
Тут только Томас в полной мере осознал, как ему повезло с женой. В лице Марии он обрел идеальную сиделку. Она посвящала ему двадцать четыре часа в сутки: сидела рядом с Томасом у открытого окна, выходившего на море, и беседовала о том, что происходит в Англии, ибо ее супруга одолевала тоска по родине. Сама же Мария не испытывала ностальгии. Проведя свое отрочество во Франции, она полюбила эту страну и была бы не против поселиться здесь навсегда.
Однако время шло, и становилось понятно, что во Франции здоровье Томаса тоже не поправляется; даже напротив, он чах день ото дня.
Томас забеспокоился о будущем Марии: ему было известно, что стряслось в конце ее первого замужества. Он знал, что Мария жила бы безбедно, если бы завещание было вовремя подписано, и твердо решил позаботиться о том, чтобы в этот раз печальная история не повторилась.
Томас сказал Марии, что он составил завещание и в случае его смерти она получит довольно большое наследство.
Мария заявила, что не желает об этом говорить, и попыталась убедить Томаса, что все будет хорошо, однако он настаивал на своем
Свиннертонское и Норберское поместья должны отойти к моему брату Бэзилу. Я получил их на таких условиях. Эти поместья всегда переходят по наследству к мужчине а поскольку сына у нас нет
Мария кивнула. Увы, ей пришлось отказаться от надежды на материнство, ибо можно было сказать почти наверняка, что Томасу уже не суждено стать отцом.
Однако я все равно позабочусь о тебе, Мария. Дом на Парк-стрит не является частью нашего фамильного состояния. Он станет твоим вместе со всей обстановкой еще ты получишь лошадей, экипажи и вдобавок ежегодную ренту в две тысячи фунтов. И хотя ты, моя дорогая, не будешь так богата, как мне хотелось бы, все же я сумею тебя достойно обеспечить.
Ах, Томас, не будем об этом!
Хорошо. Но мы договорились. И я могу утешаться мыслью о том, что, если мне суждено умереть, ты не останешься без средств к существованию.
Вздор! резко возразила Мария, Ты не умрешь! Скоро наступит весна, и
Но весна наступила, а состояние Томаса не улучшилось. Он кашлял все сильнее, и когда Мария увидела на его подушке кровь, у нее, увы, не осталось сомнений
В мае он умер. Умер тридцати семи лет от роду. Марии же было двадцать пять, и она снова стала вдовой.
ВЕЧЕР В ОПЕРЕ
После смерти Томаса Мария не вернулась в Англию, а задержалась в Ницце. Потом у нее возникло желание вновь побывать в Париже, и она решила немного пожить там Как приятно было вновь очутиться в веселом городе, который она когда-то так любила! Мария с удовольствием каталась в экипаже по улицам, прогуливалась среди шикарной публики в Буа, ходила к модисткам, встречалась с друзьями при дворе короля. Но ей хотелось сделать что-нибудь полезное, и поскольку Томас умер за веру («ведь он заболел, не переставала повторять Мария, во время мятежа,
когда помогал пострадавшим»), то она основала в Париже приют, где могли бы поселиться женщины из благородных католических семейств, если бы жизнь в Англии сделалась для них невыносимой.
Поближе познакомившись с парижской действительностью Мария слегка опечалилась, ибо выяснилось, что город уже не совсем тот, каким был раньше. Мария быстро почувствовала, что страсти на улицах накаляются. Люди ненавидели королеву, это было сразу понятно, стоило только взглянуть на язвительные карикатуры с ее изображением. И хотя на свет появился маленький дофин, ропот не стихал, и Мария начала подумывать о возвращении в Англию. Вдобавок родственники уговаривали ее в письмах вернуться домой, где ей была обеспечена предельно комфортная жизнь. И наконец Мария, все больше расстраивавшаяся из-за того, что над ее любимым Парижем сгущаются грозовые тучи, а с другой стороны, уже немножко соскучившаяся по родине, пересекла Ла-Манш и решила подыскать себе дом неподалеку от Лондона.
Местоположение дома было идеальным: он находился в Ричмонде. Его когда-то построили для любовницы Георга II, графини Суффолкской, и назвали «Марбл-Хилл» «Мраморным Холмом», потому что он стоял на самой вершине и поражал своей ослепительной белизной. Со всех сторон дом окружали зеленые лужайки и каштаны, а из окон открывался очень красивый вид на Ричмонд-Хилл.
Мария сказала себе, что здесь ей будет хорошо. Она не собиралась предаваться бурным развлечениям, а уверяла и саму себя, и друзей, и родных, что намерена вести спокойную жизнь.
Однако свет единодушно решил, что столь прелестная, изысканная женщина, как Мария, не должна жить затворницей, и вскоре в Марбл-Хилл приехала леди Сефтон, дальняя родственница Марии по материнской линии. Она заявила, что намерена ввести очаровательную молодую женщину в лондонское общество. Мария пыталась протестовать, однако леди Сефтон не сдавалась.