Кожа жирный материал, объяснял он, поэтому ее надо слегка шлифовать. Ты знаешь, как это делается?
Вскоре я это узнала и научилась натирать поверхность пергамента портняжным мелом и измельченной пемзой.
Затем он научил меня пользоваться масляными красками, темперой и гуашью.
Но для самых крошечных миниатюр лучше всего использовать акварель, делился отец своими секретами.
Когда он вручил мне мою личную кисть, я пришла в неописуемый восторг. А когда была закончена моя первая миниатюра, выражение отцовского лица наполнило мою душу гордостью.
Он обнял меня и прижал к груди, чтобы я не заметила слез в его глазах. Отец был очень эмоциональным человеком.
У тебя дар, Кейт! Ты одна из нас! воскликнул он.
Мое первое произведение показали маме.
Очень красиво, сказала она. Ах, Кейт, ты тоже гениальна. А я у меня нет ни единого таланта!
Тебе вовсе не нужны таланты, заявила я. Просто оставайся такой же красивой.
Я росла в очень счастливой семье. Работа сблизила нас с отцом, мы проводили в студии долгие радостные часы. До семнадцати лет у меня была гувернантка. Отец не хотел, чтобы я уезжала в пансион, потому что это прервало бы мое обучение живописи.
Чтобы стать большим художником, необходимо работать каждый день, говорил он. Нельзя позволять настроению управлять тобой. Нельзя заставлять вдохновение ждать, пока ты соизволишь составить ему компанию. В тот момент, когда оно снизойдет до того, чтобы посетить тебя, ты уже должна быть полностью готова к работе.
Я отлично его понимала. И тоже не вынесла бы разлуки со студией. И ни на минуту не забывала о своем намерении стать такой же великой нет, гораздо более великой художницей, чем любой из моих предков. И я знала, что способна на это.
Отец часто ездил за границу и иногда отсутствовал по месяцу и более. Он даже бывал при некоторых европейских дворах и писал миниатюры для членов королевских семей.
Я хотел бы взять тебя с собой, часто говорил он. Ты пишешь миниатюры уже не хуже меня. Но я не знаю, что они подумают о художнике женского пола. Скорее всего не поверят в то, что выполненная ею работа может ничем не уступать мужской.
Но ведь они сами могли бы в этом убедиться.
Люди не всегда видят то, на что устремлены их глаза. Они видят то, что сами себе внушили. Боюсь, они смогут внушить себе, что работа женщины изначально не может сравниться с работой мужчины.
Какая чушь! Это возмущает до глубины души! воскликнула я. Только слабоумные могут так рассуждать!
Многие из них таковыми и являются, вздохнул отец.
Мы писали миниатюры и для ювелиров. Они
успешно продавались по всей стране. Многие из них принадлежали моей кисти. И тоже были подписаны инициалами К. К. Все восхищались: «О, Коллисон!» И не догадывались, что это работа Кейт Коллисон, а вовсе не Кендала Коллисона.
Когда я была ребенком, мне иногда казалось, что родители обитают в совершенно разных мирах. Отец был рассеянным художником, жившим ради своего творчества, а мать красавицей, изящной хозяйкой, любившей быть в центре всеобщего внимания. Особенно ей нравилось, когда вокруг вились поклонники, наслаждавшиеся общением с дочерью графа, пусть даже и ставшей женой простого художника.
Я часто присутствовала на ее чаепитиях, помогая занимать гостей. По вечерам она давала небольшие званые обеды, после которых гости усаживались играть в вист или музицировали. Мама и сама часто садилась за рояль. Играла она превосходно.
Иногда ей хотелось поговорить, и она рассказывала мне о своих детских годах, проведенных в Лэнгстонском замке. Однажды я спросила, не сожалеет ли она о том, что променяла замок на дом, который должен казаться ей очень скромным.
Нет, Кейт, последовал ответ, ведь я здесь королева. Там я была всего лишь одной из принцесс, совершенно не имеющей веса или значения. Мне было уготовано выйти замуж за кого-нибудь, кого одобрила бы моя семья, но почти наверняка не я.
Должно быть, ты очень счастлива! воскликнула я. Ведь лучшего мужа, чем у тебя, и желать невозможно!
Она странно на меня посмотрела и спросила:
Ты очень любишь своего отца, не так ли?
Вас обоих, совершенно искренне ответила я.
И подошла, чтобы поцеловать ее, но она отстранила меня со словами:
Осторожно, ты испортишь мне прическу, милая.
Затем взяла за руку и сжала ее.
Я рада, что ты его так любишь. Он заслуживает любви гораздо больше, чем я, добавила она.
Я ее не понимала. Но мама всегда была ласковой, нежной и радовалась тому, что я столько времени провожу с отцом. Да, моя семья была поистине счастливой, пока однажды утром Иви не поднялась с чашкой шоколада в мамину комнату и не обнаружила ее мертвой в постели.
У нее была простуда, которая развилась в нечто значительно более опасное. Я всегда только и слышала, что мы должны беречь мамино здоровье. Она редко покидала дом. А когда все же делала это, то лишь для того, чтобы поехать в Фаррингдон-холл. Там лакей помогал ей выйти из экипажа и едва ли не на руках вносил в особняк.
Она всегда была хрупкой и болезненной. Считалось, что смерть постоянно ходит за ней по пятам, и эта много лет идущая по пятам смерть стала чуть ли не членом семьи Мы думали, она будет вечно плестись по пятам. Но вместо этого она вдруг настигла и