Он застонал, раздирая сердце жалостью:
-Карлуша хороший.
Что это было в лесу? Темные силы вселились в немощное тело? Не успев все взвесить, забыв про наставления лесовика, я сделала несколько шагов к бедняжке. Хотя, чем я могла помочь? С сестренкой на руках, одной ладонью я прижимала ее голову, чтобы малышка не видела голое изуродованное тело, другой сжимала волшебный цветок и сучок, подаренный лешим. Я присела перед Карлушкой, обдумывая, чем можно помочь, когда он с трудом приподнял голову и уставился на меня зрачками, залитыми тьмой. Паралич вернулся, он осклабился, отчего стал еще уродливее и заговорил чужим гортанным голосом, тем, которым разговаривал на поляне:
-Айна ты принадлежишь мне. И папоротник тоже.
Он резко выкинул вперед руку в попытке вырвать цветок. Я вовремя отпрянула, еле удержала равновесие, чуть не завалилась назад из-за сестренки на руках. Но странное дело, малышка вовсе не тяготила. И свойственная мне неуклюжесть не подвела в этот раз. Во всем теле чувствовалась небывалая легкость.
Я подскочила и кинулась со всех ног к лесу. Как там леший говорил? Бором и через болото. Может старая карга мне что-нибудь объяснит.
В спину донеслось:
-Я тебя найду.
Меня передернуло изнутри. Дух перехватило стоило подумать о том, чего я избежала на поляне. Его противные прикосновения снова почувствовались на коже.
Я никогда не буду с мужчиной. Я поклялась себе в этом в тот момент, когда вытаскивала из полыньи тетю, решившую утопиться после того, как ее бросил любовник. Он приходил по ночам, обещал жениться, а когда наигрался, сказал, что передумал и ушел. Тетя валялась у него в ногах, умоляя остаться, а он просто перешагнул и не оглядываясь хлопнул дверью.
Замерзшие синюшные губы, остекленевшие глаза и скрюченные от холода пальцы стояли перед глазами. Я умоляла Берегиню оставить тетю в живых. Мои молитвы были услышаны. Только очнулась тетя уже мавкой.
Я быстро добежала до кромки леса, замедлилась, удивляясь яркости и насыщенности красок вокруг. Казалось, с мира стерли пыль тряпкой. Звуки и запахи тоже воспринимались острее. Землистый запах мха и елового опада, перемешанные со свежестью утренней росы кружили голову сотнями оттенков и нюансов, которые я не замечала раньше. Будто я жила в тумане, а сейчас он рассеялся, и я могла рассмотреть даже мелкие пылинки, парящие в воздухе.
Под сенью леса царила тень. Солнце еще было достаточно низко и не успело пробраться сквозь густые кроны. Ощущение преследующего взгляда не покидало. На подходе к болоту лес стал гуще и темнее. Справа тени сплелись в плотное пятно, которое неожиданно растянулось знакомой пеленой, а затем тонкой темной пленкой, сквозь которую отчетливо просвечивал мужской силуэт. Я отвела взгляд и ускорилась. Пелена растянулась слева. Мужчина прорвал ее руками и потребовал:
-Имя. Как твое имя, айна?
Он шагнул из-за грани, но неудачно, попал под солнечный луч, отскочил обратно.
Как я не путала следы, наученная хитростям нимфами, пелена преследовала всю оставшуюся дорогу, возникая с разных сторон, а иногда прямо на пути, заставляя огибать ее по дуге. Темный страж пытался прорваться к нам. Иногда снова звучал грозный голос, вопрошающий: «Как твое имя?» и разносился по лесу раскатистым эхом. А я еще переживала, что его одолел крылатый змей. И за Карлушку переживала. А они, супостаты, преследовать меня вздумали да кошмарить в «бешеную ночь», хотя уже наступило утро.
На болоте тени немного рассеялись, солнце пригрело, и влажная поверхность покрылась легкими туманными испарениями. Темная пелена отступила, видимо, прячась от дневного света. Я знала все кочки наизусть. С непривычной легкостью пропрыгала через затейливый лабиринт, выдохнула от облегчения, что страж отстал.
«Как через болото переберетесь, задом шагов с десяток ступайте», -шептала я под нос, соскакивая с последней кочки на твердую землю и разворачиваясь. Идя задом я отсчитывала шаги. Раз, два радовалась, что потусторонняя грань оставила нас в покое, девять, надо соблюдать точность, ...десять. Я с разлету наткнулась на что-то твердое. В дерево врезалась?
Чужое дыхание коснулось шеи. Только бы не закричать,
чтобы не испугать малышку.
Глава 4
Легкий сандаловый флер, смешанный с особенным ароматом сильного мужчины, щекотал ноздри, вызывал легкое головокружение, предательские мурашки и трепет в груди. Это же от страха? Я выдохнула и услышала собственный стон, который без спроса сорвался с губ.
Сзади вторил тихий гортанный рык. Берегинечка, милая, он что, меня съест? У меня малышка на руках. А по телу разлилось тепло, ноги ослабли, стали ватными. Чтобы не упасть, мне пришлось опереться о мужскую грудь, пережидая головокружение. Дыхание на шее потяжелело, спина чувствовала, как с каждым мощным вдохом огромная грудная клетка сзади наполнялась воздухом и затем медленно оседала. Он дышал мною и получал от этого удовольствие. Едва заметный рык тихонечко рокотал в его горле.
Он прикоснулся губами к уху и прошептал с хрипотцой на тяжелом выдохе:
-Как твое имя?
Очередная волна приятных мурашек окатила тело. Приглушенный хрип заставил сердце биться чаще, а внутри все свернулось в клубочек, готовый ластиться к хозяину голоса.