Всего за 4.95 руб. Купить полную версию
Прыг-Скок попытался, по обыкновению, отшутиться, но не мог. Случилось так, что как раз был день рождения несчастного карлика, и приказ выпить за «далеких друзей» вызвал у него слезы. Много крупных, горьких капель упало в кубок, пока он брал его из рук тирана.
А! Ха! Ха! Ха! загрохотал тот, когда карлик с неохотою осушил чашу. Видишь, что может сделать бокал хорошего вина! Да глаза у тебя прямо-таки заблестели!
Бедняга! Его большие глаза скорее сверкали, а не блестели; ибо вино оказало на его легко возбудимый мозг действие столь же сильное, сколь и мгновенное. Он нервно поставил кубок и обвел собравшихся полубезумным взором. Всех, видимо, позабавила удачная королевская «шутка».
А теперь к делу, сказал премьер-министр, очень толстый мужчина.
Да, сказал король. Ну-ка, Прыг-Скок, помоги нам. Нам нужны характерные костюмы, молодец ты мой; всем нам не хватает характера, всем! Ха! Ха! Ха! И так как король всерьез считал это шуткою, семерка начала ему вторить. Прыг-Скок тоже засмеялся, но слабо и как бы машинально. Ну, ну, с нетерпением сказал король, неужели ты ничего не можешь нам предложить?
Я пытаюсь придумать что-нибудь новенькое, отвечал карлик рассеянно, ибо вино совсем помутило его рассудок.
Пытаешься! свирепо закричал тиран. Что значит пытаешься? А, понимаю. Ты не в себе и хочешь еще вина. А ну-ка, выпей! И он до краев налил бокал и протянул калеке, а тот, задыхаясь, отупело смотрел на него.
Пей, говорят тебе, заорал изверг. Не то, черт меня дери
Карлик замялся. Король побагровел от бешенства. Придворные захихикали. Пушинка, мертвенно-бледная, бросилась к креслу государя и, пав перед ним на колени, умоляла пощадить ее друга.
Несколько мгновений тиран смотрел на нее, явно изумляясь ее дерзости. Он словно растерялся, не зная, что делать или говорить, как наилучшим образом выразить свое возмущение. Наконец, не проронив ни звука, он отшвырнул ее и выплеснул содержимое наполненного до краев кубка прямо ей в лицо.
Несчастная едва могла подняться и, не смея даже вздохнуть, возвратилась на свое место в конце стола.
Около полуминуты царила такая мертвая тишина, что можно было бы услышать, как падает лист или перо. Ее нарушил тихий, но резкий скрежет, который, казалось, доносился изо всех углов разом.
Ты ты ты ты это зачем? спросил король, яростно поворачиваясь к шуту.
Тот, казалось, в значительной степени оправился от опьянения и, пристально, но спокойно глядя прямо в лицо тирану, лишь воскликнул:
Я, я? Да как бы я мог?
Звук, вероятно, шел снаружи, заметил один из придворных. По-моему, это попугай у окна точил клюв о прутья клетки.
И в самом деле, отозвался король, как бы весьма успокоенный этим предположением, но, клянусь моей рыцарскою честью, я готов был дать присягу, что скрежетал зубами этот бродяга.
Тут карлик рассмеялся (король был слишком завзятый шутник, чтобы возражать против чьего-либо смеха) и выставил напоказ большие, крепкие и весьма безобразные зубы. Более того, он изъявил совершенную готовность выпить столько вина, сколько заблагорассудится государю. Монарх утихомирился; и, осушив без особо заметных дурных последствий еще кубок, Прыг-Скок сразу и с воодушевлением занялся маскарадными планами.
Не знаю, какова тут связь, заметил он, очень спокойно и с таким видом,
ношение оружия, то он с министрами мог бы очень быстро заплатить за свою потеху кровью. А так все ринулись к дверям; но король приказал запереть их сразу после его появления, и, по предложению шута, ключи отдали ему.
Когда смятение достигло апогея и каждый думал только о собственной безопасности (а давка в перепуганной толпе и в самом деле представляла немалую и подлинную опасность), можно было заметить, что цепь, которую втянули, убрав люстру, начала очень медленно опускаться, пока крюк на ее конце не повис в трех футах от пола.
Вскоре после этого король и семеро его друзей, враскачку пройдя по зале во всех направлениях, наконец остановились на ее середине и, разумеется, в непосредственном соприкосновении с цепью. Пока они стояли подобным образом, карлик, неслышно следовавший за ними по пятам, подстрекая их поддерживать сумятицу, схватил их цепь в том месте, где две ее части пересекались в центре и под прямым углом. Туда со скоростью мысли он продел крюк, с которого обычно свисала люстра; и тотчас некая невидимая сила потянула цепь от люстры так высоко вверх, что крюк оказался вне пределов досягаемости, и, как неизбежное этому следствие, орангутанги очутились очень близко друг от друга и лицом к лицу.
К тому времени гости в какой-то мере оправились от испуга; и, начиная понимать, что все происшествие тщательно обдуманная проказа, громко захохотали над положением, в какое попали обезьяны.
Предоставьте их мне! закричал Прыг-Скок, легко перекрывая шум своим резким, пронзительным голосом. Предоставьте их мне. По-моему, я их знаю. Взглянуть бы хорошенько, и уж я-то скажу вам, кто они такие.
Тут он ухитрился по головам толпы добраться к стене; выхватив у кариатиды факел, он тем же самым путем возвратился на середину залы, с ловкостью мартышки вспрыгнул на голову королю, оттуда вскарабкался на несколько футов вверх по цепи и опустил факел, рассматривая орангутангов и по-прежнему крича: «Уж я-то сейчас узнаю, кто они такие!»