Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
«Здравствуй, красавица, говорит ей Котома. Приюти нас, убогих, в темную ночь». Отвечает ему красная девица: «Рада бы радостью, да не моя воля. Живет здесь Баба-Яга, костяная нога. Теперь она на добычу уехала, а вернется утром вас не помилует». «Не бойся, девица, отвечает Котома-богатырь, мы с Ягой еще потягаемся. А ты кто такая будешь?» «Я, говорит девица, царская дочь. Унесла меня Баба-Яга от отца с матерью, держит при себе и пьет мою кровь горячую; уж она много девушек так погубила, скоро и моя смерть придет видите, какая я худая да бледная»
Переночевали Никита Бегун с Никанором Котомой в избушке, а наутро говорят царской дочери: «Хочешь, царевна, с нами идти, от Бабы-Яги избавиться?» «Все равно она догонит: тогда и вам беды не миновать». «А вот, мы сами подождем ее здесь, говорит Котома. Ну-ка, брат Никита Бегун, вынеси меня наружу да посади под окном, потом сам под лавку забейся; а ты, царевна, как придет Яга да прикажет ей волосы расчесывать, у окна на лавке садись. Сама ей седые космы чеши да по прядке, все по прядке мне за окно спускай. Я ее и сцапаю».
Застучало в лесу, загремело, застонала мать-сыра земля, деревья долу преклонилися: подъезжает Баба-Яга, костяная нога;
в ступе едет, пестом погоняет, помелом след заметает Вошла в избу: «Фу-фу-фу! говорит. Что это русской костью пахнет?» «Это ты, бабушка, по Руси летала, человечьего духа набралась!» отвечает царевна. А Баба-Яга ей: «Ну-ка садись, почеши мне правой рукой волосы, а левую сюда давай: хочу человечьей крови попить устала я нынче что-то» Положила Баба-Яга голову на колени к царевне, стала сосать ее кровь горячую да и задремала. Тут Никита Бегун догадлив был: выскочил из-под лавки и навалился на Бабу-Ягу, словно гора каменная. Заметалась Баба-Яга, хочет вырваться да не тут-то было: Котома, крепко ее за косы держит Сколько ни билась, сколько ни рвалась Яга, пришлось покориться: «Отпустите меня, сильномогучие богатыри: какой хотите выкуп за себя дам». Отвечает Котома-богатырь: «Вот сейчас, разведем большой костер, сожжем тебя, проклятую, и пепел твой по ветру пустим, чтоб ты по белому свету не бродила, людскую кровь не пила». Еще пуще взмолилась Баба-Яга: «Батюшки, голубчики, что угодно, все вам сделаю!» «Хорошо, говорит Котома, покажи ты нам, ведьма, ключ с живой водой».
Сел безногий Котома на безрукого Бегуна, ухватил Бабу-Ягу за косы, и повела их Баба-Яга по лесным трущобам. Водила-водила и остановилась у родника: «Вот, говорит, ключ с живой водой». Никита Бегун хотел было уж в воду окунуться. «Нет, говорит ему старый богатырь Котома-дядька, подожди, брат, чтоб не дать маху. Коли теперь нас обманет Яга-Баба, вовек не поправимся». И кинул в родник зеленую ветку с дерева. Не успела ветка и до воды долететь вся огнем вспыхнула. «Э, да ты еще и на обман пошла!» Схватили богатыри Бабу-Ягу, хотят кинуть ее, проклятую, в огненный ключ. Пуще прежнего взмолилась Баба-Яга, дает клятву великую землю ест, что доведет богатырей до хорошей воды.
Опять пошли они дремучим бором, все трущобами лесными, и привела их Яга к другому ключу. Котома отломил от дерева сухой сучок, бросил в родник не успел тот сучок до воды долететь, как уж ростки пустил, зазеленел и расцвел. «Вот это хорошая вода», сказал Котома-дядька, опустил безрукого в воду, и вмиг выросли у него руки; потом окунулся сам и вышел на землю с ногами еще лучше прежних ноги выросли. Обрадовались богатыри несказанно и на радостях отпустили Бабу-Ягу живой, взявши с нее крепкий зарок, клятву великую, что уйдет она из тех мест за тридевять земель в тридесятое царство, что и ноги ее на православной земле до скончания века не будет.
После того пошли богатыри в избушку Бабы-Яги, взяли оттуда царскую дочь и вернулись с нею в свой дом. «Теперь, говорит Котома-богатырь, пойду я выручать моего Алмаза-царевича. Что-то с ним делается?» «И я с тобой, говорит Никита Бегун. Может пригожусь». Одной царевне нельзя в лесу оставаться: посадил ее Бегун на плечо, и пошли они. Подходят они к стольному городу Волшебной королевны Белой Лебеди Захарьевны и попадается им навстречу пастух черный, грязный, весь оборванный; гонит стадо свиней. «Куда пастух, стадо гонишь?» спрашивает его Котома-дядька. Отвечает свиной пастух: «Гоню на королевский двор; проверит королевна: все ли свиньи целы, и прикажет мне отпустить сухую корку хлеба да десять палок в спину». «За что ж такая немилость?» «А за то, что был я королевниным мужем, да видно не такой муж моей жене надобен». «Ах, Алмаз-царевич, говорит Котомадядька, да неужели это ты?» «Был Алмаз-царевич, теперь свинопасом стал. А ты кто?» «Да кому ж быть, кроме твоего верного дядьки Котомы». Обнялись они, поцеловались и пошел Котома с царевичем во дворец.
Еще далеко до дворца они не дошли, а королевна Лебедь Белая уж их заприметила. «Эй, кричит, привести ко мне сейчас моего свиного пастуха! Я его научу, как дело не делать, а со всякими бродягами шляться» Алмаз-царевич идет с Котомой-дядькой, не упирается. Подошли к королевне. Только было хотела она крикнуть, чтоб взяли их слуги и отсчитали бы им по сту палок да взглянула на Котому и обомлела. Стоит перед ней богатырь Котома живой, здоровый; смотрит на нее и усмехается: «Ну, волшебная красота, Лебедь Белая Захарьевна, Морского деда внучка! Видно, пришло время нам с тобой посчитаться и за то, что ты мне, сонному, ноги отрубила да в лесу диким зверям на съедение бросила, и за то, что ты питомца моего, а твоего законного мужа, в свиных пастухах держала да палками потчевала»