Это деликатная проблема. Как ее можно решить? Монахи оказались не способны найти решение. Напротив, они создали в мире множество извращений. Все извращения, которые осуждаются вашими так называемыми святыми, созданы как раз теми же людьми. Впервые идея гомосексуализма возникла в монастырях, потому что мужчины содержались вместе, отдельно от женщин, и женщины содержались вместе, отдельно от мужчин.
Есть католические монастыри, в которые за тысячу лет не входила ни одна женщина. Не допускаются даже шестимесячные младенцы. Сама эта идея представляется отвратительной; эти монахи кажутся действительно опасными в монастырь не допускают даже шестимесячную девочку. О чем это говорит? Что за страх?! Что за паранойя?!
Естественно, что когда монахи так сбиваются в кучу, их инстинкты начинают создавать новые способы, начинают изобретать извращения; они становятся гомосексуалистами. Гомосексуализм в действительности очень религиозен, это побочный продукт религии. Религия дала миру много разных вещей; гомосексуализм одна из них.
Все возможные извращения Сейчас вы не услышите о том, что какая-то женщина занималась любовью с дьяволом; похоже, дьявол вдруг совершенно прекратил интересоваться женщинами! Дьявола нет. Но если вы будете держать женщин вдали от какой бы то ни было возможности влюбиться, быть влюбленными, то ум начнет создавать свои собственные проекции, и, конечно же, эти проекции будут очень, очень красочными. И эти проекции неизбежно появятся вы не сможете избежать этого.
Итак, монахи и монахини оказались не способны решить эту проблему, они даже внесли во все это еще большую сумятицу. Не был в состоянии ее решить и мирской человек, чувственный и потакающий себе. Он ужасно страдает, вся его жизнь есть страдание. Он продолжает надеяться то на одно, то на другое, и каждая надежда терпит крах, и постепенно, постепенно в существе его поселяется великая безнадежность.
Мой подход не является ни мирским, ни духовным.
Мой подход состоит не в отвержении чего-либо, но в его использовании.
Я понимаю это так: все, что вам дано, обладает большой ценностью. Вы можете осознавать эту ценность, вы можете не знать о ней, но это ценно; если бы это было не так, Существование не дало бы вам этого. И поэтому вы должны найти способы трансформировать это. Вы должны сделать вашу любовь более молитвенной, вы должны сделать ваш секс более любящим. Мало-помалу секс должен быть трансформирован в священнодействие, он должен стать более возвышенным. Вместо того чтобы позволять сексу стаскивать вас вниз, в трясину животного поведения, вы можете
стремиться к истине. Это возможно лишь тогда, когда вы много раз терпели неудачу, любили и страдали, и каждый раз страдание приносило вам все больше и больше осознания, все больше и больше понимания. Однажды вы осознаете, что любовь может дать вам несколько проблесков и эти проблески есть благо, эти проблески есть проблески запредельного. Но она может дать вам лишь проблески большее невозможно. Но и этого тоже слишком много; без этих проблесков вы никогда не начнете поиск.
Те, кто не любил и не страдал, никогда не становятся ищущими они не могут, они этого не заслужили, они не стали этого достойными. Это исключительное право влюбленного однажды начать поиски наивысшей любви.
Люби и люби еще глубже. Страдай и страдай еще глубже. Люби тотально и страдай тотально, потому что именно так золото с примесями проходит через огонь и становится чистым золотом.
Я не говорю, что ты должен бежать от своих любовных отношений: иди в них глубже. Я помогаю людям идти в любовь, потому что знаю, что любовь, в конце концов, терпит неудачу. А пока люди на собственном опыте не узнают, что любовь, в конце концов, терпит неудачу, их поиски истины будут оставаться фальшивыми.
Что есть зависть, и почему она причиняет столько боли?
Зависть это сравнение. А нас научили сравнивать, у нас выработался условный рефлекс сравнивать, всегда сравнивать. У кого-то дом лучше, у кого-то более красивое тело, у кого-то больше денег, у кого-то больше обаяния. Сравнивайте, продолжайте сравнивать себя с каждым встречным, и результатом будет огромная зависть. Она побочный продукт привычки сравнивать.
И наоборот, если вы прекратите сравнивать, зависть исчезает. Тогда вы просто знаете, что вы это вы, и что вы это не кто-то другой, и в сравнении нет необходимости. Хорошо, что вы не сравниваете себя с деревьями, иначе вы начнете чувствовать сильную зависть: почему вы не зеленые? И почему Существование было так жестоко к вам: на вас нет цветов? Еще лучше, что вы не сравниваете себя с птицами, с реками, с горами; иначе вы будете страдать. Вы сравниваете себя только с людьми, потому что вас приучили сравнивать себя только с людьми, вы не сравниваете себя с павлинами и попугаями. Иначе ваша зависть становилась бы все больше и больше: вы бы так были придавлены бременем зависти, что вообще не смогли бы жить.