Наконец я до того уже смерз, что стал сухие сучки ломать и
разводить костер, о зайце и не думаю, какой тут заяц!
И вдруг в самой середке болота, в самой густели и топике раздается выстрел и крик:
Гоп, гоп!
«Гоп-гоп» у нас значит: заяц убит.
Соловей скоро добрал и смолк. Заяц убит несомненно. Только я ничего не понимаю, и невозможно понять: ведь лед-тощак гремит, значит, чтобы подстоять зайца, надо не двигаться, а Васька в валенках. Спрашивается, как же это он мог столько времени простоять в валенках в ледяной воде?
Далеко слышу трещит, гремит, лезет из густели на мой крик. Глянул я на него, когда вылез, и обмер это не ноги были, а толстые ледяные столбы.
Ну, снимай, говорю, скорей снимай, грей ноги на костре.
Я, говорит, не озяб, у меня ноги сухие.
Вынул ногу из ледяного столба, сухая нога. Запустил я в валенок руку: тепло.
Тут я все понял: подмоченные валенки на сильном морозе сверху сразу покрываются ледяной коркой; эта корка в ледяной воде не тает и воду не пропускает.
Я дивлюсь, а Васька мне говорит:
Я так постоянно.
И стал я с этого разу валенки подмораживать: вечером окуну, и на мороз, еще окуну и оставлю в сенях на всю ночь, а утром в них смело иду в болото. Васька-то оказался над всеми учеными зайцами самым главным профессором.