Ты, я, Ксанор и Гаранор. Соберёмся вместе и проведём тёплый семейный вечер у них дома. Сейчас же скажу об этом Гаранору и попрошу, чтобы ничего на завтра не планировал.
Мне страшно представить этот тёплый семейный вечер, не то что на нём присутствовать. Но возразить я не успеваю, Фелисия меня оставляет и быстро теряется среди гостей.
Да что же это такое! Все что-то планируют, устраивают, а меня уже потом ставят перед фактом. Одна вот семейный ужин собралась организовывать, другой свадьбу.
Мамочки!
Понимая, что с Ксанором надо поговорить и как можно скорее, пока меня ото всех этих эмоций не разорвало пузырьком шнайса, обхожу зал, ощущая на себе изучающие, заинтересованные, любопытные взгляды собравшихся. Внимательно осмотрев каждый угол и каждый стол, но так и не обнаружив Тёмного, выхожу в холл. Замечаю спешащего на кухню официанта, двух девушек, перед которыми дворецкий церемонно распахивает дверь, пожилого мужчину в смокинге, разговаривающего по сейту, а в следующее мгновение чувствую, как сильные мужские пальцы смыкаются на моём локте.
Нам надо поговорить.
Ну вот, нашла всё-таки Хороса, правда, другого. Не говоря больше ни слова, Гаранор, мрачный, как горы Рейфорского ущелья, дёргает меня за руку и тянет за собой на второй этаж.
Тянет уверенно, не обращая внимания на удивлённый взгляд сонора с сейтом и замедлившую шаг официантку, не сводящую с нас глаз. Если здесь поблизости ещё и журналист какой-нибудь ошивается, завтра Грассору будет ждать двойная сенсация: один Хорос делает никому неизвестной Светлой предложение, другой её похищает, чтобы Я примерно представляю, о чём он собрался со мной говорить, и, судя по жёсткому захвату, ничем хорошим этот разговор точно не закончится.
Мы поднимаемся на второй этаж. В молчании, которое разбивают на осколки быстрые удары сердца у меня в груди. Звук шагов стирает ковровая дорожка, как сумрак стирает наши фигуры. Пытаюсь отвлечься окружающей роскошью, что вырисовывается в полумраке коридора, но не получается. Всё, о чём я думаю, всё, что чувствую, это мужчина рядом. Тёмный, перевернувший мою жизнь с ног на голову.
Ведь это из-за него я стала невестой его брата.
Отпусти. Прикосновения высшего обжигают, а я и так уже чувствую себя пепелищем по его милости. Гаранор
Но он как будто меня не слышит. Подводит к двери в конце коридора, зло её толкает, словно она перед ним в чём-то виновата, и, только затащив меня внутрь, отпускает. На консоли в приглушённом свете бра поблёскивают графины с алкоголем. К ним-то он и направляется, чтобы плеснуть себе в бокал сильры. Не на одну четверть, как это обычно делают, а до краёв, и быстро его опустошает.
Я же рассеянно отмечаю, что привёл он меня в хозяйский кабинет, и не менее рассеянно делаю вывод, что глава семейства Сольт тоже любит старину. Наверное, у Фелисии это от него. Массивный стол с мраморной столешницей, глубокое кожаное кресло, тяжёлые шторы, сейчас наглухо задёрнутые. Здесь даже стеллаж с бумажными книгами имеется и ковёр ручной работы, протянувшийся до самого камина. Тоже стилизованного под старину.
Смотреть на него куда приятнее (и безопаснее), чем в непроницаемо чёрные, сверкающие бешенством глаза Гаранора Хороса.
Вернув бокал на консоль, с такой силой, что по нему разбегаются трещины (удивляюсь, как они не разбежались по самой консоли), Тёмный глухим от ярости голосом спрашивает:
Что за спектакль, мать вашу, вы там устроили?!
Я ожидала какого угодно нападения, но только не такого упрёка, словно несколько минут назад это я просила руки Ксанора Хороса.
Мы? переспрашиваю, потому что мне опять кажется, что у меня звуковая галлюцинация.
Но нет, я всё услышала верно, ведь Хорос, кроша зубами слова, повторяет:
Да, вы. Ты и это чудовище, мой брат! Какого
хрена он сделал тебе предложение и какого хрена ты на него согласилась, Эления?!
Имя моё он произносит так, словно это какой-нибудь грязный мат, едва ли не сплёвывая его себе под ноги, и пепелище у меня внутри начинает искриться. От злости.
Ну прости. Наверное, мне сначала нужно было спросить у тебя разрешения. Подойти к тебе и при всех пошептаться. Уточнить, не противоречит ли это условиям нашего йоргового контракта!
Мгновение, и между нами не остаётся расстояния, в котором я ну просто жизненно сейчас нуждаюсь. Тьма сама суть этого мужчины, смыкается вокруг нас, расплёскиваясь по ковру, оставляя на нём уродливые жжённые пятна.
Ты скажешь ему, сегодня же после праздника, что растерялась, перенервничала, потому и ответила, не подумав. Ты откажешься от его предложения. Эления. Пальцы Тёмного скользят по моему подбородку, сжимаются на нём, заставляя вскинуть голову и посмотреть ему прямо в глаза.
Что я и делаю, не отводя взгляда. Я ведь тоже не железная и тоже могу испытывать ярость. Которая сейчас застилает мне разум.
Привстаю на носочках, подаюсь к нему и говорю, жёстко и твёрдо, как привыкли говорить Тёмные:
Нет.
От меня, Гаранор Хорос, ты будешь получать только такой ответ.
Он не отстраняется, но и не нападает. Больше не требует расстаться с братом, не ставит ультиматумы. Просто смотрит мне в глаза, а потом с холодной усмешкой, с каким-то пренебрежительным снисхождением заявляет: