Лучше уж не думать об этом. Сегодня слишком важный день, чтобы забивать его личными проблемами. Много месяцев он ждал этого момента, измерял и рисовал эскизы, шлифовал, сверлил, придавая форму стальным деталям, затем смазывал и полировал их. Наконец, вручную приводил механизм в действие, скользя взад-вперед эксцентриком, чтобы заставить цилиндр повернуться. Он исследовал деталь со всех сторон, анализируя царапины и заусенцы, означавшие дисбаланс или ошибку в наладке. Китайчик Гордон был мастером по изготовлению инструментов, единственным специалистом, способным сделать такуювещь, вопрос лишь во времени. Но сделает ее только он, и сделает хорошо.
Китайчик Гордон с чашкой прошел в мастерскую, чтобы открыть фургон и полюбоваться
своим детищем. Все было исполнено как надо, конечно, можно совершенствовать и дальше, но он удержался усилием воли. Детали обрабатывались и подгонялись с такой тщательностью, что казались единым целым. В данном случае все должно быть сделано с расчетом, чтобы при эксплуатации быстрое наращивание и осаждение сажи не приводило бы к заклиниванию оружия или тепловым деформациям.
В отменном исполнении своей части работы он не сомневался. Ему частенько удавалось преуспеть там, где даже асы терпели крах. С законной гордостью пробегая глазами деталь за деталью, он чувствовал удовлетворение: дульный тормоз с мощными возвратными пружинами, гладкий цилиндрический кожух патронника и длинный черный ствол. Он восстановил все это совершенство вплоть до мельчайших подробностей: вот она работающая М-39А-1, автоматическая авиационная пушка.
Протянув руку, Гордон еще раз проверил подающий механизм, качнув зубчатое колесико в ряду других, и натяжной ремень. Затем на счастье слегка толкнул большим пальцем выбрасыватель, прежде чем закрыть дверцу фургона.
Наслаждаться чувством гордости мастера и обладателя мешал холод, идущий от цементного пола к босым ногам. Китайчик побрел наверх поискать, во что одеться, и по пути увидел Доктора Генри Мецгера, возвращающегося тем же путем. Оба остановились.
Ладно уж, мирно сказал Китайчик, что с тебя взять, дерьмо лохматое, все-таки ты зверь. Вот в чем твоя беда. Ты даже не сообразил, что сегодня суббота, башка дерьмовая. А я по субботам не ношу комбинезон вот так! Ладно, может, и я бы на твоем месте помочился на твои джинсы и рубаху.
Он засмеялся и направился в спальню.
Когда он вернулся, застегивая рубашку на ходу, Доктор Генри Мецгер как раз закончил испражняться на валяющийся комбинезон и деловито зарывал кал, скребя по штанам задними лапами.
Напевая «Старый Дэн Такер», Китайчик Гордон гнал фургон по автостраде Грушевый Цвет, потом резко свернул на дорогу номер 18 в Викторвилл. Когда проскочили Музей Роя Роджерса, где огромная статуя Триггера овевалась горячим зноем пустыни Мохаве, Кеплер опрокинул пиво Иммельмана прямо в башмаки Гордона. Теперь всякий раз, когда Китайчик поддавал газу, раздавался хлюпающий звук. Гордон приступил к исполнению следующего коронного номера:
Не притормаживая, они промчались мимо «Пальм» прямо к Пинто-Бейзин. Наконец подъехали к промоине у самого подножия гор Хекси, где с запада на восток тянулись безлюдные песчаные равнины с пожухшей от зноя растительностью.
Здесь? спросил Иммельман.
Китайчик Гордон не ответил, но деловито съехал с шоссе и двинулся вдоль пустыни по высохшему руслу. Неделями раньше он нашел отличное местечко. В двухстах ярдах ржавел корпус брошенного пикапа «Форд-Ф-100». Когда Гордон обнаружил его, то никак не мог понять то ли какой-то идиот припарковал его здесь перед самым наводнением, то ли просто бросил, сняв покрышки.
Местечко что надо, объявил Китайчик Гордон. В радиусе пятидесяти миль ни души.
Еще бы тут и микроб не выживет, заворчал Кеплер, засовывая банки с пивом под мышки. Шевелитесь, чтоб до темноты успеть.
Но Китайчик Гордон спешить не собирался. Он аккуратно развернул фургон и поставил его на одну линию с пикапом.
Итак, начал он. Я прицеливаюсь, пользуясь зеркальцем на приборном щитке, но для этого мне нужно соответствующим образом поставить фургон.
Ага, зевнул Кеплер. Ты поставить поставишь, но попадешь самому себе в зад.
Ошибаешься у меня все схвачено, терпеливо пояснил Гордон, щелкнув выключателем под щитком. Панель фургона отворилась, и показалось дуло М-39.
Ой, держите его! И Иммельман с Кеплером выкатились из фургона и встали на безопасном расстоянии.
Валяй дальше, скомандовал Иммельман.
Слушаюсь. Китайчик Гордон повернул второй выключатель, и заработал усовершенствованный
кондиционер. Вот так удаляются продукты сгорания и дым. Врубаем генератор! При третьем щелчке послышался какой-то вой. Напряжение зажигания триста десять вольт переменного тока, так что батарейками здесь не воспользуешься.
Приятели переглянулись. Иммельман хлебнул пива, глубокомысленно рыгнул и сообщил:
Надо было на двух машинах ехать. До Ван-Ньюса две сотни миль как-никак.
Но Китайчик Гордон пропустил эту реплику мимо ушей. Надев наушники, он зажал в руке пульт, болтавшийся на конце телефонного шнура. Затем опять переставил фургон, чтобы кабина брошенного пикапа хорошо была видна в переднем зеркальце, далее переключатель скоростей был поставлен на нейтраль, и Китайчик с нежностью надавил на основную кнопку пульта.