Оба они находились внутри пещеры. Стены ее, неровные и местами проваленные, пылали жаром, словно жерло действующего вулкана. Раскаленные докрасна камни мрачно сияли на фоне густой тьмы, и даже лизавшие их языки пламени не могли ее рассеять.
В том, что ты попал сюда, нет ничего удивительного за все-то твои «заслуги», пожала плечами Гермиона. Ледяной красавец окинул ее колючим взглядом, но его опасно прищуренные глаза нисколько ее не напугали. Она покачала головой и задумчиво добавила. А вот почему я здесь оказалась, понятия не имею.
Внезапно ее vis-à-vis улыбнулся ей такой обезоруживающей улыбкой, что она совершенно растерялась.
Честно говоря, я и сам озадачен этим вопросом не меньше твоего, ответил он, снова ласково поглаживая ее колено.
Гермиона ошеломленно уставилась в знакомое лицо. Неужто перспектива вечного заточения в преисподней смогла настолько изменить его вздорный характер? «Вот уж вряд ли «Il gèlera en enfer avant» "Скорее ад замерзнет", вспомнилась ей пословица. Но, как ни странно, именно это и читалось в любопытной улыбке Люциуса-чертова-Малфоя. Нахмурившись, Гермиона уставилась на руку, лежащую у нее на колене. С одной стороны, ей до безумия хотелось, чтобы эта бледная рука оставила ее в покое, но вот с другой Она была совсем не прочь снова почувствовать ее игру между своих бедер. После его умелых прикосновений там стало так влажно, что Гермиона плотнее свела ноги: не следовало ему видеть, как предательская влага оставляет следы на ее коже. Каким бы негодяем он ни был, он все равно оставался весьма привлекательным мужчиной, и потому ее реакция была вполне объяснимой.
Почему ты прикасаешься ко мне? тихо спросила она. Я всегда думала, что грязнокровка вроде меня не способна привлечь внимание такого чистокровного волшебника, как ты.
Может, ты и грязнокровка, но у тебя одно из самых обольстительных тел, которые я когда-либо видел в своей жизни, с ухмылкой, достойной самого Салазара Слизерина, отозвался Люциус. Да и я тебя, похоже, привлекаю не меньше, чем ты меня. Не старайся спрятаться: я знаю, что ты от нетерпения уже истекаешь соком. Неужели я смог так возбудить тебя, моя драгоценная малышка?
Гермиона едва удержалась, чтобы не плюнуть ему в лицо.
Кто угодно, но только не ты! выкрикнула она, сердито раздувая ноздри.
Да ну? ухмыльнулся Малфой. Почему же тогда ты такая мокрая?
Она сердито фыркнула, еще теснее свела ноги и, чтобы прикрыться от его проницательного взгляда, скрестила на груди руки. Проследила как он нехотя отстраняется от нее и только тут до нее дошло, что из одежды на нем только обрывок белого полотна. Савана? Тоги? Этого она не знала. Знала лишь, что перед ней сидит превосходно сложенный представитель своего пола; настолько совершенный, что, глядя на его широкие плечи, узкие бедра и идеальный рисунок мускулатуры, невольно вспоминались античные статуи, вышедшие из-под резца Праксителя. Длинные серебристо-светлые волосы Люциуса развевались в жарком воздухе пещеры, и он до жути напомнил ей какого-то древнего бога, воплощенного в мраморе. Изучая абрис его фигуры, она дошла до паха и, увидев величину его мужского достоинства, ахнула от удивления.
Нравится? спокойно спросил Малфой, но по самодовольному выражению лица этого демона во плоти ничего нельзя было понять.
Лгать и притворяться безразличной не имело смысла. Гермиона кивнула. Какое это имело теперь значение? В конце концов, она уже и так была в аду, ниже падать некуда. И еще перед кем ей было ломать комедию? Кроме мужчины, который стоял рядом с ней, его фаллоса, горделиво выступающего из сильного, гибкого тела, и ее самой здесь не было ни души. Удивляясь такому невероятному повороту событий, она покачала головой, но про себя решила так: что бы с ней ни произошло, оно не будет иметь ничего общего с их взаимной неприязнью. Потому что все, что имело сейчас значение, это то, что от обоюдного желания его член был каменным, а она влажной. И это все решало.
Я бы хотела, чтобы ты снова коснулся меня там прошептала Гермиона, сгорая от стыда несмотря на смелость своих мыслей, она все еще чувствовала некоторую робость и неуверенность.