Ну, чего приперлась, дура? Других кустов не нашла? Нагадишь мне на голову ноги переломаю!
Как я не умерла на месте сама удивляюсь. Сердце чуть ребра не проломило, так затрепыхалось. Коленки сразу ослабли, я еще успела подумать, что очень не вовремя: драпать надо, а ноги не идут. И как назло, детенок на спине проснулся и завозился, захныкал.
Тьфу, еще и с довеском, продолжал хрипеть голос.
А потом груда сухой травы и листьев под кустом зашевелилась и оттуда вынырнула лохматая, словно у лешего, голова.
Натурально леший в пегой гриве застряли листики и обломки веток, борода метлой и тоже украшена разнообразной ботаникой. Странный балахон до пят состоял, кажется, из мха, древесной коры и того, что когда-то было шкурками животных. Во всяком случае, в свете луны так оно выглядело. Глаза были большие, круглые и сердито блестели из-под нависших бровей. А ростом леший оказался мне по грудь. Щупленький, но не сгорбленный. Наоборот, грудь выпятил колесом и воинственно выставил бороду. Мне показалось, что он даже на цыпочки встал, чтобы смотреться внушительнее.
Здравствуйте, вежливо кивнула я, поправив чуть сползшего по спине мальчишку.
И очень постаралась, чтобы голос не дрожал. Так-то я угрозы от него не чувствовала, ведь хотел бы напасть сделал бы это молча. Но все равно
Леший слегка удивился:
Эт мне здравствуй? Ишь ты ну и ты того. Значит. Че приперлась-то?
Так пить хочется, что живот от голода подвело и переночевать негде, выпалила я прежде, чем до конца додумала мысль.
Леший моргнул, а потом вдруг хрипло заухал в бороду, словно простуженный филин.
Слышь, старуха? отсмеявшись, позвал он. Во как благородные-то! Пить ей! Аж шоб переночевать! Да с закуской! А лепестков тебе не надо задарма, девка?
Я даже не удивилась, когда соседний
куст зашевелился и из-под него вылез еще один леший. Точнее, лешачиха. Старуха была еще ниже своего спутника и без бороды, а в остальном точная копия. Такая же лохматая, в листьях и ветках, и балахон как по одной мерке кроили.
Странная девка, проскрипела эта бабушка, прищурив на меня один круглый совиный глаз. Сходство усиливал еще и маленький крючковатый нос на морщинистом лице. Одета не по-нашенски Откуда такая?
Издалека я, даже не соврала ведь.
Из-за канавы, што ль? прохрипел леший. От ить чудеса. Нешто за канавой девки в штанах ходят? Да мальцов на себе возят, что твои кобылы? В проклятых садах что забыла, заканавница? Или ты шпионка? Дык тут разнюхивать неча пустые сады нынче.
Нет, не шпионка. Я вздохнула. Вроде бы нападать эти странные люди на меня не собирались. Но кто их знает? Мне и правда негде переночевать. Если вы не возражаете, я пойду.
Куда? закаркала-засмеялась старушка. Куда ты пойдешь-то ночью, дурында долговязая?
Туда куда-нибудь, неопределенно махнула я рукой в пустоту, осторожно отступая на пару шагов.
Не гони дурь, девка, грубо перебил леший. В проклятых садах сгинешь и мальца загубишь. Нам-то и плевать, да вот
Ладно тебе, Луи, не ворчи, перебила старушка. Чай, мы не господа и не эти братцы, которые бабу с дитем на смерть без разбору шлют да в колесо суют. Ты, девка, вон к тем кустам иди. Там под корнями яма с сеном. Старый Франк, сталбыть, там жил. Да помер уже неделю как. Не боись, не здесь помер, на стороне. Ничья яма. Ночуй, нам не жалко. Лепесточники люди щедрые, хе-хе.
ЭТЬЕН
Цроп, цроп.
Крошка, ты чего не спишь?
К когтистым лапкам на краю стола добавилась мордочка и взглянула на меня с укоризненным удивлением: «Хозяин, ночь мое время. Твой вопрос к тебе».
Крошка, ты, наверное, права. Ночь твое время. Может, ты поможешь ответить мне на вопрос: детоубийца я или нет?
* * * * *
Удивительно, у короля были фаворитки (фавориты другая история), у королевы фавориты. Но они любили друг друга и умерли в один день. В день народного гнева. О подробностях не хочу думать, скорее всего, это случилось еще до того, как я покинул башню.
Когда пена схлынула и революция упорядочилась, например, тех, кто хотел уравнять права возниц и лошадей, подровняли по шею, вспомнили про наследника престола. В королевском дворце разместили детский приют и он стал одним из его воспитанников. На словах идея была симпатичной в огромных залах, где развлекался тиран, теперь воспитываются бедные дети.
Я пару раз посещал приют и жалел детишек. Слуги тирана не экономили на дровах и угле для дворцовых печей и каминов, а вот когда победила Добродетель, поставлять дрова во дворец постоянно забывали. Детишки постарше топили камины еще не украденной мебелью, не обращая внимания на то, что какой-нибудь резной стул из красного дерева стоил больше десятка повозок с дровами. Я их не осуждал, наоборот, однажды увидел и показал, как сломать столик, не посадив занозы.
Приют я посещал, чтобы проведать сына народа так теперь именовали наследника. Народ сверг тиранию, родителей уничтожил, ребенка усыновил. Чтобы тот не забыл об этой милости, специальный воспитатель, уполномоченный Советом, каждые полчаса приставал с вопросом: «Ты кто?». За правильный ответ погладят по голове, если скажет свое имя погладят плеткой.
Только, как я выяснил, это не очень помогало. Воспитатель был ленив, частенько засыпал в кресле и не замечал, как прочие дети относятся к своему безымянному другу. А они, в том числе и подростки, по-настоящему ему кланялись, иногда шепотом называли «ваше высочество». Говорили, что если он коснется больного места, то затянется даже старая язва. А еще шептались, что рядом с ним легче дышится.