Вспоминая эти сцены из моей собственной истории, я понял, что нашел то место в своем сердце, где я сбился с пути. Когда я был маленьким мальчиком, мое сердце покорила тайна: тайна, которая располагала открыть сердце и впустить радость; тайна, которая давала понять, что есть история, существующая сама по себе, вне моих причудливых мечтаний; история, которая, как бы то ни было, предлагала мне стать ее частью, когда я конструировал мои детские приключения; история, предлагавшая мне злодеев и героев и сюжетную линию, которая складывалась из их противоборства; история, которая, несмотря на неизбежную опасность, также обещала, что все кончится хорошо; история, в которой чувствовалось, что она начнется радостно и приведет всех участников домой в веселом единстве.
Грустно, что многие из нас никогда не идут навстречу этому призыву, где бы он ни застигал их, думая, что это не имеет никакого отношения к глубинным желаниям сердца, к духовной и душевной жизни. Что отчасти правда, потому что эту историю очень трудно понять теоретически. Мы приучаем себя думать, что наивно принимать ее всерьез, когда становишься взрослым, как будто мы переросли ее и перешли к более разумному или «научному» типу мышления. Мы приучаем себя думать о ней как о чем-то странном, сентиментальном или по-детски глупом. Современное христианство учит нас остерегаться подобной мистики, чтобы это не привело нас к очередной ереси типа «Новой эры», и, само того не зная, изживает нечто важное, что и принадлежит христианской
вере. В самом деле, мы редко можем услышать совет прислушаться к этой истории, искать ее проявления в нашей жизни или следовать за ней к ее истокам.
Но, к счастью, наше сердце не так легко расстается с Романтикой. Несмотря на нашу «зрелость» и предостережения наставников избегать «пут этого мира», мы чувствуем, как комок подкатывает к горлу, когда во время просмотра фильма двое влюбленных, которые просто созданы друг для друга, наконец встречаются или нет. Другой фильм рассказывает о человеке с благородным сердцем. Он отказывается от комфорта и тихой жизни во имя чего-то более высокого, чем простая целесообразность. Возможно, он даже терпит поражение, но его героический дух потрясает нас. Мы покидаем кинозал с сердечным волнением, с желанием быть частью всего этого.
Всем своим сердцем мы стремимся к Священному роману.
Это стремление никуда не денется, несмотря на наши усилия на протяжении многих лет не слышать или игнорировать его призывы или привязать его к одному человеку или к одной цели. Романтика основана на таинстве и заложена глубоко в нас. Ее нельзя разложить на прописные истины, это будет похоже на изучение анатомического строения тела человека в попытке узнать душу, которая когда-то жила в нем.
Философы называют Романтику, тоску нашего сердца, стремлением к трансцендентному; желанием быть частью чего-то большего, чем мы сами, быть частью чего-то хорошего, что выходит за пределы обычного. Трансцендентность это отчасти те захватывающие чувства, которые мы испытываем, когда футбольная команда нашего города одерживает победу в сложном матче с сильным противником. В самой глубине нашего сердца мы страстно желаем быть сопричастными тем героическим поступкам, которые совершают люди, сходные с нами по образу мыслей и духу.
В действительности, если мы проанализируем прошлые сердечные истории, романтические чувства приходят к нам в форме двух сильных желаний: стремления к приключению, которое чего-то потребует от нас, и стремления к близости с людьми, которые знают нас такими, какие мы есть на самом деле, и в то же время приглашают нас познать их тем откровенным и открытым способом, которым познают друг друга супруги на брачном ложе. Для мужчин акцент, возможно, немного больше смещен на приключение, а для женщин на близость. И все же оба желания сильны как в мужчинах, так и в женщинах. По правде говоря, эти два желания приходят к нам одновременно, вместе со стремлением быть причастным к чему-то героическому.
Когда я был маленьким, я любил прыгать со стога сена прямо на спины молодых бычков, пасущихся внизу. Следовавшие за этим скачки без седла были всегда самым настоящим приключением. Кроме того, я любил смотреть по телевизору передачу «Клуб Микки-Мауса» только ради эфемерной близости с Аннет (Фуничелло). Я по-прежнему верю, что наши глаза встречались раз или два и она улыбалась мне. Эти две мальчишеские страсти к приключению и близости часто сливались в одну, когда я воображал себе историю, в которой спасал Аннет от злодеев и убегал с ней в горы, где мы жили счастливо до конца наших дней. Я был ее героем, а она моей принцессой, и мы всегда были готовы сразиться со злодеями, плечо к плечу, если потребуется прийти кому-нибудь на помощь.
Какую бы форму ни принимало каждое приключение в наших фантазиях или «в реальности», этот Священный роман есть в каждом сердце, и он не исчезнет. Это самая суть нашей духовной жизни. Любая религия, которая игнорирует его, выживает только за счет навязывания чувства вины, набора правил, которые надо заучить, и законов, которым надо следовать.