Настя еще раз внимательно посмотрела на сосны, простирающиеся в темноту леса. Заблудиться в таком лесу очень просто, и даже если удастся вырваться, вряд ли Настя сама сможет найти дорогу в Питерсхофф. Хотя привезли же её сюда в карете. Значит, дорога есть. Правда, ее и будут проверять в первую очередь.
Девушка бросила еще один взгляд на женские фигуры, облаченные в одинаковые одеяния. В голову пришла шальная мысль. Что если ускользнуть из комнаты и затаиться среди монахинь, работающих в огороде. За прополкой можно будет наклониться так, чтобы спрятать лицо, и вряд ли кому придет в голову, что беглянка там. Скорее, будут проверять ворота, да окрестные тропы.
А потом, в вечеру, когда шумиха немного уляжется, можно будет и за ворота выскользнуть. Дорогу, конечно, охранять будут, но ведь можно лесом вдоль нее пройти. Если что в лесу и Силу использовать легче.
Еще раз обдумав свой план, Настя обернулась к старухе:
Мы так и будет до утра сидеть?
А тебе не сидится?
Не сидится, послушно кивнула Настя. Что сидеть без толку? Я вышивать люблю Дома покров богородице вышивала
Вышива-а-ать, старуха задумалась. Дело то благое, богоугодное.
Кряхтя, она встала, подошла к двери и определенным образом несколько раз стукнула массивным кольцом. Послышались неторопливые шаги, дверь скрипнула, и статная монахиня заглянула в комнату.
Чего звала? глубоко посаженные знакомы е ярко-голубые глаза с неприязнью смотрели на девушку.
Настя ахнула. Такие же глаза были и у её жениха. Всмотревшись, девушка заметила сходство монахини с Гришей, а еще больше с Софьей. Вспомнилось, что одна из дочерей Петра Григорьевича приняла постриг. Ольга, кажется, так её звали.
Бушует? тем временем вопрошала монахиня, подчеркнуто игнорируя саму Настю.
Пяльцы просит. Вышивать, пояснила старуха.
Пяльцы? вновь неприязненный взгляд. вот еще! Ночь перед постригом в молитвах и раздумьях проводить надо!
Так за вышиванием думается лучше, а покрова вышивать дело богоугодное, пояснила девушка. прошу, мать Ольга, не откажите в милости
Голубые глаза сверкнули:
Имя мое откуда знаешь?
При дворе о вас сказывали, да и Софья Петровна упоминала Настя рискнула произнести имя старшей сестры Григория.
От волнения голос дрожал. При упоминании имени сестры, взгляд монахини чуть смягчился.
А не обманываешь?
Как можно? В божьем доме? притворно ахнула девушка и умоляющие посмотрела на свою тюремщицу. Пожалуйста, я ж дома одной из лучших золотошвеек была! Канителью шила, жемчугом речным И время быстрее пройдет, мне все равно не уснуть волнуюсь сильно
Настя даже сложила ладони на груди и опустила голову, всем своим видом выражая покорность судьбе. Монахиня вздохнула.
Чего теперь уж волноваться? фыркнула она. Раньше надо было думать, когда ты Гришку соблазняла, да замуж звала!
Не звала я! возразила Настя. То государев приказ! Я потом, после свадьбы в монастырь хотела уйти, чтобы Григория под гнев государыни не подводить, а так так даже лучше!
Она смело посмотрела на монахиню. Взгляд голубых глаз смягчился.
Ладно, принесу, пообещала та и вышла.
Вновь громыхнул засов. Настя подошла к окну, полностью обратившись в слух. Старуха вновь вернулась к часослову. Ее бормотание действовало девушке на нервы. Настя боялась, что пропустит звуки шагов и не успеет. Она то и дело посматривала на потолочную балку, гадая, насколько крепкой та окажется.
Наконец, по коридору вновь зазвучали шаги, дверь открылась и две послушницы внесли огромные пяльцы с натянутой на них тканью. Следом за ними шла монахиня, держа в руках корзинку с цветными нитками.
У окна поставьте! засуетилась Настя, бестолково кружа около послушниц, а на самом деле пробираясь к выходу, который преграждала лишь одна сестра Белова. Наверное, левее, нет, правее
Резко отпрянув, девушка сделала вид, что споткнулась, схватилась за корзинку с нитками и выдернула из рук монахини. Под ахи и охи мотки радугой рассыпались по полу. Ольга лишь сверкнула глазами, точь-в-точь, как брат, да плотно сжала губы, наблюдая за всей этой суетой.
Ой, горе то! Вот я неуклюжая! запричитала Настя, подбирая ближайшие два и делая вид, что наклоняется за третьим. Потом резко метнулась в сторону, толкнула монахиню так, что так буквально упала на руки послушницам, захлопнула дверь и задвинула засов.
Ах ты! донеслось из-за двери. Обманщица проклятая! Все сюда!
Но девушка уже торопливо шептала заклинание тишины, которое читала совсем недавно в книгах Бутурлиной. По мере того, как Настя торопливо проговаривала слова, голоса монахинь, запертых в комнате, становились все глуше.
Закончив с заклинанием, Настя выдохнула и утерла пот, выступивший на лбу, обеспокоенно посмотрела за окно, пытаясь угадать, сколько еще есть времени до того, как в комнату придут и обнаружат, что пленница ускользнула.
В голове шумело, а сердце тревожно стучало в груди.
Настя тряхнула головой и решительно оттолкнулась от стены. Каждый миг был слишком дорог. В любой момент пропажу могли обнаружить, а уж тогда второго шанса никто не даст. Стараясь выглядеть спокойной, девушка направилась по коридору к темнеющим впереди дверям.