Это граф знал наверняка. Ему даже не надо было присутствовать на допросе. Яков Брюс хорошо обучил юного Сашеньку Шувалова: ныне начальник Тайной канцелярии с одного взгляда умел отличить ложь от правды.
Тем более выведать правду было на этот раз достаточно легко. При виде пыточной, Волков рассказал все сам, без утайки, слишком уж дорожил своей никчемной жизнью. Подобно многим другим помещикам он портил крестьянских девок и любил получать удовольствие от чужой боли.
На этой почве сосед Анастасии Платоновны и познакомился в доме мадам Амели с Ивановым. Приятели быстро сошлись и отныне были неразлучны. Крамольных речей ни один из них не вел, о государыне отзывался с должным почтением. Да и не вели они беседы о государыне, содомиты
Шувалов еще раз с тоской посмотрел на сочившиеся влагой стены. Не будь они и так красные, наверняка покраснели бы от всех признаний, которые слышали.
Второй вопль, этот сильнее ничего, пусть палач пытает, работа у него. А вот работа самого графа найти того, кто похитил записи Якова Брюса. И найти как можно скорее, иначе Об этом Шувалову думать не хотелось.
Торопясь покинуть казематы, он вышел на крепостной двор как раз в тот момент, когда зазвонили колокола собора. Воздух показался особенно свежим, наполненным запахом воды и скошенной травы.
Граф постоял, делая вид, что вслушивается в карильон, а на самом деле просто наслаждаясь теплым летним днем, затем махнул рукой, подзывая карету.
Экипаж подъехал, громыхая колесами по брусчатке.
В Питерсхофф! скомандовал Шувалов, садясь и закрывая дверцу.
Слушаю, барин! кучер щелкнул кнутом, пара серых резво сорвалась с места.
Задернув окна кареты, Шувалов откинулся на подушки, размышляя о своем деле, в котором был лично заинтересован. Графу все казалось, что он упускает что-то важное. То, что могло дать нужные ответы, оставалось лишь правильно задать вопрос. Это и было самым сложным.
«Люди не идеальны, кто-то да ошибется!» напутствовал Александра Шувалова когда-то Яков Брюс. Учитель наверняка бы давно все понял и указал виновных. Во всяком случае, сам начальник Тайной Канцелярии искренне в это верил.
Граф еще раз прокрутил в памяти все события.
Единственная зацепка, которая была у начальника Тайной канцелярии дом мадам Амели, где все и встречались. Но, с другой стороны, где встречаться, как не в доме Свиданий.
Мадам Амели Шувалов знал её достаточно давно. Не раз пользовался услугами её девочек, как осведомителей, остальным, правда, брезговал, хоть и предлагали могла ли хозяйка, так усердно сотрудничавшая с Тайной Канцелярией, быть в чем-то замешена? Почему бы и нет?
На этих мыслях граф устало прикрыл глаза. Исходя из этой логики, замешан может оказаться весь двор. Нет, камер хватит на всех, да и палачи найдутся, но дальше-то что?
Вряд ли государыня будет довольна происходящим, этак и в ссылку самому отправиться можно. Значит, надо искать, перевернуть каждый камень, но найти того, кто похитил бумаги Якова Вильямовича.
Вздохнув, граф открыл папку из темной кожи и начал перебирать листы со своими записями. Шувалов помнил их наизусть и все равно в полумраке кареты до боли в глазах вчитывался в слова, словно надеясь прочесть что-то новое.
Что-то постоянно ускользало Появление невесты Белова в столице, мертвый крестьянин, солдат, научившийся преображаться в пса, оборотень, кружащий вокруг ведьмы а ведь все началось с того, что Платон Збышев
постоял, привыкая к дневному свету после темных казематов и вновь отправился в Питерсхофф, чувствуя досаду от того, что и этот след оказался очередной пустышкой.
Приходилось начинать все заново. Шувалов нехотя потянулся за папкой. Надо было составить списки тех, кто играл с Ивановым в карты, сличить с теми, кто клеветал на Збышева, благо шептуны и топтуны были в каждом кабаке.
Возможно, и сама невеста Григория могла вспомнить что-то, что рассказывал ей отец. Надо бы поспрашивать у Анастасии Платоновны, пока замуж не вышла, да в имение свое не уехала, с нее станется!
Карета въехала в Питерсхофф, остановилась у заставы. Караульный лениво заглянул в окно экипажа, встретился взглядом с глазами начальника тайной канцелярии и вытянулся в струнку.
Счастливого пути, ваша светлость!
Ко дворцу поезжай, приказал Шувалов кучеру.
Во дворце Збышевой не оказалось. Как, впрочем, и остальных фрейлин: государыня изволила пребывать в Монтплезире, и все придворные наверняка толпились в парке вокруг дворца.
Тяжело вздохнув, Шувалов быстрым шагом направился туда, все еще сжимая в руках кожаную папку. В парке действительно было людно. Пришлось вежливо раскланиваться со знакомыми, отшучиваться по поводу своего отсутствия вчера вечером во дворце, выслушивать последние сплетни.
«Вы слышали, что» «Это просто возмутительно» «И месяца не была на службе, а уже» «Нет, государыня явно благоволит Анастасии Збышевой»
Благоволит кому? последнее имя заставило насторожиться.
Збышевой, своей новой фрейлине, собеседница Шувалова, графиня Шереметьева, начала обмахиваться веером, явно с целью продемонстрировать новинку. То украшения собственные дарит, то из списка фрейлин исключает без присутствия самой девицы. Та даже на службу явиться не изволила!