Всего за 727 руб. Купить полную версию
И единственный способ оставаться в связи с жизнью, единственный способ не отставать от жизни это не нести в сердце чувства вины, чтобы сердце оставалось невинным. Забудьте все о том, что вам говорили: что вы должны делать, чего не должны, никто другой не может этого решать за вас.
Избегайте тех притворщиков, которые пытаются решать за вас; возьмите бразды правления в собственные руки. Решать вам. Фактически в самой этой решимости рождается ваша душа. Когда за вас решают другие, ваша душа остается спящей и притупленной. Когда вы начинаете решать за себя сами, появляется острота. Решать значит рисковать, решение означает, что вы можете решить неправильно, кто знает?это рискованно. Кто знает, что будет дальше? Это рискованно, никакой гарантии нет.
Все старое предоставляет гарантию. Ему следовали миллионы и миллионы людей; как может ошибаться такое множество людей? Это предоставляет гарантию. Если такое множество людей говорит, что что-то правильно, наверное, так и есть.
Пойдите на любой риск, если это необходимо, чтобы вы стали индивидуальностью, и примите любой вызов, брошенный жизнью, если это отточит ваше существо и придаст вам блеск и разум.
Истина это не верование; это сущий разум. Это вспышка ваших внутренних жизненных источников, это просветляющий опыт вашего сознания. Но, чтобы это случилось, вы должны обеспечить правильное пространство. А правильное пространство состоит в том, чтобы принять себя таким как есть Ничего не отвергая, не становясь расщепленным, не испытывая никакого чувства вины.
Прекратить цепляться за страдание
Вас
принуждали быть серьезными, а серьезность предполагает грусть. Вас принуждали делать вещи, которых вам никогда не хотелось делать. Вы были беспомощны и слабы, зависимы от окружающих; естественно, вам приходилось делать, что вам говорили. Вы делали все это, но неохотно, чувствуя себя несчастными, с глубоким сопротивлением. Так много вещей вас заставляли делать вопреки самим себе, что мало-помалу вам стало ясно одно: все, что вы делаете вопреки себе, правильно, а все, что вам не претит, обязательно окажется неправильным. И этот непрерывный процесс воспитания наполнил вас грустью, которая не естественна.
Быть радостным настолько же естественно, как естественно быть здоровым. Когда вы здоровы, вы не идете к врачу и не спрашиваете: «Почему я здоров?» О здоровье нет надобности ничего спрашивать. Но когда вы больны, вы тут же спрашиваете: «Почему я болен? В чем причина моей болезни, что ее вызвало?»
Совершенно правильно спрашивать, почему вы несчастны. Неправильно было бы спрашивать, почему вы блаженны. Вы были воспитаны в патологическом обществе, в котором быть блаженным без причины считается безумием. Если вы просто улыбаетесь, улыбаетесь без всякой причины, люди подумают, что у вас в голове разошлись какие-то контакты, почему вы улыбаетесь? Почему вы выглядите таким счастливым? И если вы скажете: «Не знаю, я просто счастлив», ваш ответ только укрепит их в убеждении, что с вами что-то не в порядке.
Но если вы несчастны, никто не спросит, почему вы несчастны. Быть несчастным естественно; несчастны все. В этом нет ничего особенного. Вы не делаете ничего уникального.
Эта идея постоянно утверждается у вас в бессознательном: несчастье естественно, блаженство неестественно. Блаженство нуждается в доказательствах. Несчастье не нуждается ни в каких доказательствах. Мало-помалу это просачивается в вас все глубже входит в плоть и кровь хотя, естественно, это против вас. Таким образом вас вынудили прийти в состоянии шизофрении; вам было навязано нечто противное вашей природе. Вас увели от самих себя, направив к чему-то, что не имеет к вам никакого отношения.
Вот что создает все несчастья человечества: никто в нем не там, где должен быть, никто не делает то, что должен делать. И поскольку он не может быть там, где ему нужно, на что он имеет право от рождения, каждый несчастен. И вы продолжаете уходить прочь от себя, дальше и дальше. Вы забыли дорогу домой. Где бы вы ни были, вы думаете, что это и есть ваш дом, несчастье стало вашим домом, душевная боль стала вашей натурой. Страдание стало считаться здоровьем, не болезнью.
И если кто-то скажет: «Отбросьте эту несчастную жизнь, отбросьте это страдание, вы носите его с собой напрасно», возникает очень значительный вопрос: «Но ведь это все, что у нас есть! Если мы это отбросим, то станем никем, потеряем всякую тождественность. По крайней мере, сейчас мы кто-то: кто-то печальный, кто-то несчастный, кто-то страдающий. Если мы все это отбросим, под вопросом окажется, кто мы такие, и в чем наша тождественность. Кто мы такие? Мы не знаем дороги домой, а ты отнимаешь это лицемерие, этот ложный дом, который был создан обществом».
Никто не хочет остаться голым посреди улицы.
Лучше быть несчастным по крайней мере, вам есть что на себя надеть, хотя это и несчастье но ничего страшного, все остальные носят точно такую же одежду. У тех, кто может себе это позволить, несчастья более дорогие. Те, кто этого себе позволить не может, несчастны вдвойне: им приходится жить в несчастье дешевого сорта, в несчастье, которым нельзя похвалиться. Таким образом, есть богатые несчастные люди и бедные несчастные люди. И бедные несчастные люди изо всех сил пытаются достичь статуса богатых несчастных людей. Существуют только эти две разновидности.