- Подождите. Я все умею. И прыгать. И бегать. И говорить! И с собаками водиться! Познакомьте! Познакомьте меня с ним! А?
- Зря время теряем, - сказал я, высвобождая свою руку.
- Я с Диком приду! - в отчаянии закричал Вовка. - С Диком!!!
Мы остановились. Алешка отломил веточку и помахал ей около лица, отгоняя комаров. Он помнил про уговор и молчал. Говорить следовало мне.
- Хорошо! - отрезал я. - Мы замолвим за тебя словечко. Скажем, что у тебя киношный опыт есть. И что собака имеется. Только смотри: не приведешь Дика - кина не будет! Ясно?
- Приведу. Обязательно приведу! - горячился Вовка.
- А отец?
- Что отец?
- Не отпустит.
- Отпустит. Мама нажмет, как миленький отпустит. Она знаете как хочет, чтоб я в киноартисты подался? Не знаете? Она на все готова, только чтоб я в кино снимался. А тут случай! Счастливый случай! Пусть попробуют упустить такой случай! Я им такое устрою - не обрадуются!
Мы поднимались в гору. Тропинка терялась в кустах, и приходилось все время раздвигать ветки. Да еще от крапивы надо было опасаться.
Впереди пробирался Алешка, за ним - я, а за мной Вовка.
Мы знали, что он теперь сделает все возможное, чтобы сохранить жизнь Дику. Хотя бы на время киносъемок.
Если они будут, конечно.
А если нет?
В общем так, - сказал я, остановившись на горе. Мы ждем решения до завтра. Встретимся у сосны. Не придешь, значит не сниматься тебе в кино.
- Приду. Обязательно приду, - залепетал Вовка и бросился в деревню.
Мы посмотрели вслед убегающему Вовке и облегченно вздохнули.
- Нелегкая работа у дипломатов, - сочувственно выдохнул Алешка.
- Нелегкая, - подтвердил я.
- Кулаком легче.
- Кулаком значительно легче.
Наступал вечер. Надо было торопиться домой. Родители, они такие: чуть опоздал - и на улицу не ходи! А без улицы что за жизнь? Так себе - сплошная тоска! Существование!
Рассказ одиннадцатый
МЯГКАЯ ПОСАДКА
По радио передали о запуске космического корабля. С космонавтами. Я так обрадовался, что даже есть расхотелось. Но попробуй выскочи из-за стола! Мама сразу же остановит. Пока свое не съешь, ни о какой улице не думай.
- Интересно, долго они будут летать или нет? - спросил папа.
- Недели две или три, - предположила - мама. - А может, месяц или два. Раньше это было в диковинку, а теперь…
- Все равно жены переживают.
- Жены всегда переживают! - сказала мама, подкладывая папе салату.
- А что - недалеко то время, когда люди к другим планетам полетят, - задумчиво сказал папа.
- Ничего удивительного - прогресс! - вскинула брови мама.
- Возможно, и наш Гера полетит, - сказал папа.
- Наш Гера не полетит, - ответила мама.
- Это почему же? - откладывая вилку в сторону, удивился папа.
- У него совершенно другие наклонности. Художественные. Ты очень плохой психолог, Павел. Герман равнодушен к железякам и разным формулам. Так, сынок?
Рот у меня был забит протертой морковкой, и я промычал что-то невнятное.
- Вот видишь: а ты говоришь, в космос полетит. Желания своих детей надо хорошо знать.
Папа глубоко вздохнул.
- Ну что ж, Герман не полетит, так, может, друзья его полетят. А мы на концерты будем ходить.
Он поблагодарил маму за обед, встал и вышел на веранду. Следом за ним вышел и я. К Алешке еще рано бежать. Мы договорились встретиться вечером, а сейчас еще только обед. Я взял альбом и стал рисовать. Папа присел рядом.
- Интересно, а космический корабль ты можешь нарисовать?
- Запросто! - ответил я и быстро набросал рисунок.
Корабль возвращался на Землю. Он врезался в синеву атмосферы и засиял огненным шаром. Сзади тянулся длинный хвост.
- Молодец! - похвалил папа. - А парашют где?
- Какой парашют?
- Как какой? Корабль надо затормозить. А это непросто. Вот тут-то и нужен парашют. Он погасит скорость, и мягкая посадка обеспечена.
- Можно без парашюта, - возразил я. - Нужен только маленький реактивный двигатель. Как только кабина с космонавтами подлетит к Земле, двигатель включится, и из него вылетит струя огня. Вылетит не сзади, а спереди. Тормоз что надо!
И я нарисовал спускаемый аппарат во время приземления.
- Я смотрю, ты соображаешь кое-что в космических проблемах, - удовлетворенно сказал папа и вышел на улицу.
Я еще немного почеркал, а потом спрятал альбом и карандаши, сказал маме, что мне надо понаблюдать за природой и побежал к сосне.
В руках у меня был зонт. Старый черный зонт. Я нашел его на чердаке среди разной рухляди и до поры до времени не знал, что с ним делать. Разговор с папой натолкнул на великолепную идею. Мы проведем сегодня еще одно испытание. Реактивный двигатель не достать, а парашют - вот он, в руках. Только бы Алешка пораньше пришел.
***
Я не ошибся: Алешка уже ждал меня у сосны.
- Слышал? - встретил он меня вопросом.
- Слышал, - ответил я, догадавшись, о чем он спрашивает.
- Здорово?
- Еще бы! Скоро к другим планетам полетим.
- Кто полетит, а кто и на Земле останется, - двусмысленно произнес Алешка, приглядываясь к моему зонту.
- А ты что, не хочешь лететь?
- Я-то хочу, да только пока подготовимся, люди на всех планетах побывают. И до Оранжада долетят.
- Тогда - за дело! - предложил я, распуская зонт. - Пока Вовки нет, проведем испытание.
- Какое?
- Самое что ни на есть нужное - возвращение на Землю.
- Чур, я первый, - выкрикнул Алешка и полез на дерево.
- Отставить! - скомандовал я.
Алешка от неожиданности свалился на землю.
- Про дисциплину забыл? - строго спросил я, и он невольно подтянулся.
- Объясняю задачу, - продолжал я командовать. - Космический корабль возвращается на Землю. Он вошел в плотные слои атмосферы. Включена тормозная установка. Задание понятно?
- Яснее ясного! - ответил Алешка.
Ответ был не по форме, и я еще раз повторил:
- Задание понятно?
- Так точно, - отрапортовал Алешка, выхватив из моих рук зонт.
- Выполняй, "Беркут"! - сказал я и отошел на наблюдательный пункт к копне душистого сена.
Алешка залез на первый, самый толстый сук, потом поднялся повыше, покачался на ветвях, ухватился за другой сук, подтянулся, хотел забросить на него ногу, но нога соскользнула, и Алешка сорвался вниз. Он проехал по самой густой ветке и шмякнулся о землю.
В два прыжка я очутился рядом с Алешкой. Он страшно сморщился, закрыл глаза и отчаянно махал руками. В таком случае надо оказать самую что ни на есть первейшую помощь. Опустившись на колени, я раскрыл Алешке рот, дернул за язык и стал делать искусственное дыхание. Назад - вперед, назад - вперед. Алешка стал дышать. Сначала часто и отрывисто, потом ровнее и глубже. Он пришел в себя.
Алешка сел и с тоской глянул на испытательную сосну.
- Ну что, первая попытка не удалась? Ко второй приступим?
- Нельзя, - сказал я, делая ему массаж.
- Мне нельзя, а тебе-то можно, - возразил он.
До этого я не додумался. Действительно, почему я решил, что прыгать с парашютом должен только Алешка? Все космонавты с парашютами прыгают. Значит, и я должен прыгать.
Я подобрал зонт, легко взобрался на первый, самый толстый сук, постоял немного и полез выше.
У сосны тоже этажи есть. С каждым этажом сучья становятся все тоньше и тоньше, а ветви все гуще. Внизу остались те, с которых сорвался Алешка, а я лез все выше и выше.
Наконец я остановился и сел, свесив ноги. Буду отсюда прыгать. Отдохну, восстановлю дыхание и прыгну.
Алешка энергично качал головой и размахивал руками, отдавая какие-то команды, но я не понимал его.
Никогда я не взбирался так высоко. По золотистой ржи пробегали дорожки и терялись вдали. Из-за густых развесистых ив выглядывали дома. На дальнем лугу у березовой рощи паслись пестрые коровы, а там, дальше, синел лес.
Красива наша земля сверху. Очень красива. Внизу как-то не ощущаешь всей красоты. Над тобой, задевая за верхушку сосны, проплывают облака. Вдали зеленеют деревья и змейкой извивается река. А вокруг - горизонт, то есть то место, где небо сходится с землей. Не по-настоящему сходится, а "якобы". Так говорила нам Дина Петровна, географичка. Однажды я позабыл сказать слово "якобы", и ответ получился неправильный. Тройку схватил. С тех пор это слово на всю жизнь в память врезалось.
- Прыгай!! - донеслось до меня.
- Сейчас, - нехотя ответил я, пытаясь раскрыть зонт.
Я глянул вниз и растерялся. По телу пробежали противные мурашки, а в душу закралась тоска.
- Мягкой тебе посадки! - пожелал Алешка.
Я и сам хотел, чтобы посадка была мягкой. Но попробуй угадай, как ты брякнешься на землю: мягко или твердо? Алешку вон еле-еле откачал. Так ведь он не с такой высоты прыгал, а тут разика в два повыше. Да и парашют, как назло, не раскрывается.