Меня послали
Я тебя сам пошлю. Говори четко.
Что же, заговорил. И вновь стоило признать, что Янек был прав.
Это чудо разве что слова через губу не цедило. И говорил Вроде бы по-английски, но понять было крайне сложно. Акцент необычный, построение фраз тоже. И сами фразы неожиданно длинные. Лишь спустя минуту Александр понял, что родной язык гостя, скорее всего, немецкий. Возможно, из какого-нибудь совсем отдаленного королевства, в Германии таких как собак нерезаных. И, может статься, это чучело по происхождению вполне себе дворянин. Понятно тогда, откуда такой гонор. Вот только сказанное им навевало на Верховцева не радость от общения с собратом по сословию, а желание дать наглецу в морду. Уже за то, что посмел требовать подобное!
Если отбрасывать высокопарные словеса, то в сухом остатке получалось требование местных бандитов, которых Верховцев сегодня малость проучил, компенсировать ущерб. И вообще. заплатить за право стоянки на их территории, а то будут неприятности. И вот тут Александр впал в ступор. Это что же, какие-то шавки смеют требовать от него, офицера Российской империи, чтобы он перед ними извинялся да деньгами им кланялся? Ну, наглецы! Таких не найти даже в Одессе, известной своими портовыми бандами. Да за такое хамство Верховцев мог этот городишко спалить дотла! Впрочем, рано торопиться.
Мустафа!
Я здесь, Александр Александрович.
Сафин не был офицером, но все же шел с Верховцевым буквально с первого дня. Старая гвардия, таким позволены многие вольности. В том числе и обращение по имени-отчеству, а не согласно уставу. Верховцев кивнул удовлетворенно:
Мустафа, возьми человек двадцать-тридцать, с оружием, и сходите с этим олухом к тем, кто его послал. Приведете их сюда очень уж мне хочется на такое чудо посмотреть. И да, можете не церемониться. Посмотреть можно и на целых, и на слегка переломанных.
Так что передать моему боссу? поинтересовался не понимающий ни слова по-русски гость.
А если кто-то будет слишком буйствовать, утопите его в нужнике, поморщился Александр.
Слушаюсь! Мустафа криво ухмыльнулся, шагнул к явно не понимающему ничего по-русски бандиту и коротко ткнул его кулаком в живот. Поймал согнувшегося от боли нахала за длинные, сальные волосы, вздернул ему голову вверх: И не балуй мне тут. Его благородие сказал живыми, а не целыми. Ноги повыдергиваю!
Тот булькнул в ответ, и его тут же вывернуло. Сафин едва успел отскочить.
Ах ты ж!..
После короткого вразумления о том, что делать можно и нужно, а что никак нельзя, русские пришли к выводу, что американский подданный немецкого происхождения лекцию усвоил. Почему так решили? Да уж больно испуганно смотрел. И повел Сафина и его отряд почти бегом, лишь слегка подгоняемый хорошо поставленными, увесистыми матросскими пинками. Нет, как ни крути, а боцман из их татарина получился хороший. И кулаки на месте, и когда их надо применять вполне понимает. Да и морского опыта набраться успел. Вон, одно из трофейных корыт сюда привел, а это, надо отметить, задача не из легких. Пора его на корабль ставить, пора!
Сафин вернулся через полчаса, Александр даже кофе допить не успел. Матросы приволокли шестерых мужчин одного все уже видели, а пятеро других оказались главарями местных банд, ночных королей бостонского порта. У двоих матросов обнаружились не особо серьезные ранения, а у всех бандитов переломы, гематомы и прочие атрибуты особо буйных людей, не желающих понимать реальность, данную им в ощущениях, без повышения болезненности этих самых ощущений.
Как чуть смущенно признался боцман, в точности приказ исполнить не получилось. Этих жуликов, оборванцев и прочего сброда оказалось будто крыс на помойке, и они, вместо того чтобы деликатно отойти в сторону, забиться под шконки и не открывать рот, с чего-то возомнили себя героями. Проще говоря, начали махать ножами, палками и вообще всем, что попало под руку. Сафин думал, что все, придется стрелять, но обошлось без шума. Располовинили нескольких абордажными тесаками так уцелевших как ветром сдуло. Все же портовые бандиты умеют наводить ужас на простых людей, когда толпой на одного, а вот с теми, кто умеет и, главное, привык воевать и убивать, да вдобавок связан жесткой дисциплиной и намертво въевшимся чувством локтя, связываться не жаждут. Так что главарей взяли за шкирку прежде, чем они поняли, что все, каюк.
Эти главные?
Самый респектабельный из бандитов, напоминающий внешностью какого-нибудь московского купца средней руки, только гладко выбритый, лишь презрительно сплюнул. Во, гонору-то! Надо будет потом узнать, не поляк ли он Остальные старательно отводили глаза, но тоже молчали. Да, это будет сложнее, чем казалось вначале.