Джек Лондон Их дело жить
Недоуменно пожав плечами, Стэнтон Дэвис и Джим Уэмпл вернулись к прерванному разговору, пришлось повысить голос, чтобы рев толпы не мешал им слышать Друг друга.
Весь вопрос в том, как туда добраться, сказал Уэмпл.-До Пануко по реке сорок семь миль
А посуху никак нельзя, подхватил Дэвис, всюду разбойничают шайки Вильи и Сарагосы, а может, они уже и объединились. Уэмпл кивнул.
А она на востоке Магнолии, продолжал он, это еще две мили от побережья, если только она не вернулась в охотничий домик. Мы должны найти ее
Мы с вами вели честную игру, Уэмпл, и теперь можем говорить прямо. Вы любите ее. Я тоже люблю. Уэмпл закурил сигарету и снова кивнул. Но теперь нам надо сделать вид, что мы равнодушны к ней и хотим только одного уберечь ее от опасности и доставить сюда.
И заключим перемирие на то время, пока будем спасать ее что ж, я согласен, сказал Уэмпл.
Перемирие, пока не привезем ее живой и невредимой сюда, в Тэмпико, или на борт линкора. А потом
Они вздохнули, посмотрели друг на друга с улыбкой и скрепили свой уговор рукопожатием.
Камни снова забарабанили по проволочным сеткам на окнах, пронзительный мальчишеский голос взлетел над криками, требуя смерти гринго; в парадную дверь начали бить каким-то тараном, и весь дом загудел от тяжелых ударов. Схватив винтовки, Дэвис и Уэмпл выбежали на площадку лестницы: отсюда можно было в крайнем случае держать вход под огнем.
Если они дверь вышибут, придется задать им взбучку, сказал Уэмпл.
Дэвис молча кивнул, затем неожиданно разразился страшными проклятиями.
Подумать только! пояснил он свою вспышку. Каждый третий из этих собак работал у меня или у вас, тощие, босые, оборванные, они рады были бы и десяти сентаво в день, лишь бы получить работу. А мы дали им постоянную работу и сто пятьдесят сентаво в день, и вот теперь они готовы перегрызть нам глотку. Не все, только метисы, поправил Уэмпл. Вы знаете, о чем я говорю, ответил Дэвис. Мы не досчитались только тех пеонов, которых заставили уйти или пристрелили.
В дверь никто больше не ломился, и они опять поднялись наверх. Несколько разрозненных выстрелов вдоль улицы, откуда-то издалека, казалось, вымели всех, и вокруг дома стало сравнительно тихо.
Через открытые окна до них долетел свист, и мужской голос позвал:
Уэмпл! Отоприте! Это я, Хэберт! Мне нужно с вами поговорить!
Уэмпл сошел вниз и скоро вернулся с довольно полным, крепким седеющим американцем лет пятидесяти; тот поздоровался с Дэвисом и, тяжело дыша, плюхнулся в кресло. Он так и не выпустил из рук самозарядный кольт 44-го калибра и сразу же принялся вытаскивать из кармана своего парусинового пиджака обойму с патронами. Прибежал он без шляпы, запыхавшийся, одна щека рассечена камнем и вся в крови. Вложив в пистолет обойму, он вскочил на ноги и в порыве гнева тоже начал изощренно ругаться.
Они сорвали американский флаг, затоптали его в грязь и плюют на него. И меня заставляли плевать.
Уэмпл и Дэвис промолчали и только вопросительно смотрели на него.
О, я понимаю, что вас интересует, вспыхнул Хэберт.-Плюнул я или нет, спасая свою жизнь? Вот что вас заело. Отвечу. Без всяких уверток, прямо: если другого выхода не будет плюну. И не ваше дело, нечего на меня глаза таращить.
Он замолчал, с вызывающим видом взял сигару из ящика на столе и решительно раскурил ее.
Черт возьми! Я полагаю, в этих местах знают Энтони Хэберта, и уж будьте уверены, знают не как труса. Не отрицаю, в трудную минуту я плюну на флаг. А за каким дьяволом, по-вашему, я мотаюсь по улицам в такую ночь? Разве не сбежал я полчаса назад из Южной гостиницы, где засели сорок здоровенных американцев, не считая женщин, и все с оружием? Там-то было безопасно. Для чего, по-вашему, я приперся сюда? Вас, что ли, спасать?
От негодования у него перехватило горло, и он вес затрясся, казалось, его вот-вот хватит удар. Выкладывайте, сухо приказал Дэвис. И скажу!-вскричал Хэберт.-Все дело в моем Билли. Он застрял в самой глуши, за пятьдесят миль от побережья, и между ним и мною двадцать тысяч головорезов федералистов и мятежников. Знаете, что сделал бы
мой мальчик, будь он здесь, в Тэмпико, а я в пятидесяти милях, где-то у Пануко? Я-то знаю. Вот я и сделаю то же самое поеду и разыщу его. Мы как раз собираемся туда, заверил его Уэмпл. Потому-то я к вам и пришел. Вы, конечно, за мисс Дрэксел?
Дэвис и Уэмпл улыбнулись: верно, мол, угадал. В такое время люди отваживаются говорить о вещах, которые прежде были под запретом.
Тогда-в путь!-воскликнул Хэберт, взглянув на часы. Сейчас полночь. Нужно добраться до реки и разыскать лодку 79 В ответ под окном раздались крики возвратившейся толпы.
Дэвис хотел было что-то сказать, но тут зазвонил телефон, и Уэмпл бросился к аппарату.
Это Карсон, объяснил он. прикрыв трубку рукой. Значит, провода через реку еще целы. Алло, Карсон, связь не обрывалась? Молодец Да, мулов переправьте к возчику за Тэмкочин Кто у резервуара? Вы еще можете ему позвонить?.. Скажите ему, чтобы он наполнил баки и выключил магистраль на Арико. Пусть держится до последней возможности и чтобы лошадь была у него наготове, если придется удирать. Не забыл бы он перед уходом оборвать телефонный провод Да, да, да. Безусловно. Никаких метисов. Оставьте все на попечение чистокровных индейцев. Габриель человек надежный Бог знает, когда мы вернемся, если нас выгонят отсюда Нельзя держать Харамильо на голодном пайке, им нужно две с половиной тысячи баррелей самое малое. У нас «есть запас на десять дней. Пусть Габриель им распорядится. Продолжайте добычу, даже если нам придется спустить все в реку