Он придержал перед ней дверь. В зале аэропорта было душно, где-то, как будто наверху, шумели голоса, двигались многочисленные ноги, и громыхание раздавалось, и гул вполне цивилизованный.
На втором этаже зал ожидания для транзитных пассажиров, объяснил парень. Может, кофе удастся выпить.
И он поскакал по лестнице, уверенно и деловито. Лиля поднималась тяжело. За пять часов сидения в самолете она как будто разучилась двигаться и дышать. Ноги шли медленно и неохотно, и воздух застревал где-то посередине между легкими и горлом, так что хотелось протолкнуть его поглубже.
На втором этаже было столпотворение. Ряды пластмассовых синих стульев все заняты сумками и людьми. Некоторые спали, с головой накрывшись куртками. Какой-то дядька пристроился прямо на полу, примостив под себя рюкзак, жилистая желтая рука со свесившейся грязной кистью торчала вверх и мерно двигалась в такт дыханию. Лиля осторожно обошла его, потом оглянулась. Дети бегали между наваленными на полу тюками, кричали, визжали, тоже никак не могли прийти в себя после перелета. В двери с нарисованными мальчиком и девочкой стояла безнадежная очередь. У окна жались какие-то растерянные иностранцы в красных и желтых куртках. Ни у кого больше не было таких курток, ботинок и рюкзаков, ясное дело, туристы.
Ну что? Попробуем взять штурмом буфет?
Лиля посмотрела на своего провожатого.
Здесь все равно сидеть негде. Он махнул рукой. Может, там повезет?
Им действительно повезло. За перегородкой из голубого пластика с надписью «Буфет. Режим работы круглосуточный. Санитарный час с 08.00 9.00, 11.0012.00, 14.0016.00, 19.0020.00, 22.0023.00, 00.0003.00, 05.0006.00» стояли длинные столы и лавки, помещались игровой автомат с криво привешенной табличкой «Учет», холодильник с жестяными пивными банками банки переливались разными красками и горели под ярким светом, стойка и очередь, немного менее безнадежная, чем в двери с изображением мальчика и девочки. За стойкой трудились буфетчицы: маленькая девчушка с проколотым носом и железными кольцами на каждом пальце и степенная толстуха с закрученной на макушке косой. Они проворно наливали кипяток в пластмассовые стаканчики с торчащими из них хвостами чайных пакетиков, швыряли на тарелки худосочные бутерброды, ссыпали мелочь в ящик, перекрывая шум, спрашивали у каждого протиснувшегося к прилавку: «Чего давать, «Балтику» или «Охоту»?»
Парень оглянулся на Лилю:
Вам «Балтику» или «Охоту»?
Что?
Вон есть два места. Займите их, а я принесу чего-нибудь.
Спасибо.
И портфель мой захватите!
Лиля пролезла между спинами жующих и прихлебывающих людей, осторожно неся сумку и портфель и стараясь никого не задеть, постояла, сомневаясь, потом быстро глянула по сторонам и провела ладонью по сиденью, проверяя. Ничего таким образом не определив, она деликатно пристроилась все равно сесть больше некуда.
Пассажиры Вилюйск Магадан, пройдите срочно на посадку, вдруг выкрикнул динамик женским голосом, и Лиля от неожиданности сильно вздрогнула. Проходим на Магадан!
Никто на Магадан не «прошел», все продолжали торопливо жевать и прихлебывать, и она поближе подтянула к себе сумку, в которой заключалась вся жизнь кошелек, чудесный маленький компьютер с тающим молочно-белым яблочком на крышке, знак беззаботной, офисной, столичной жизни, книжка-детектив с обязательной зажигательной любовной историей, салфеточки, тряпочная куклешка от мамы, блокнотик, наушники, зеркальце, телефон
Господи, телефон!..
Лиля распахнула сумку, стала торопливо в ней копаться, долго не могла
спохватилась:
Я Лиля. Лилия Молчанова.
Эта Лилия худшее имя на свете! Хорошо хоть не Роза!.. Или Сирень. Сирень Молчанова тоже красиво.
Он явно ждал продолжения, и она решила продолжить в свете будущих услуг по переноске чемодана и защите от аборигенов:
Я просто растерялась немного, так что спасибо вам огромное за помощь! Я никогда так далеко не летала Только в Австралию, но не одна.
Понятно.
Я думала, что будет бизнес-класс, и
Тут Володя опять засмеялся, довольно обидно:
На таких рейсах бизнес-класса не бывает в принципе, дорогая Лилия Молчанова! По-моему, один борт в неделю с этим самым классом летает, и билет стоит тысяч сто пятьдесят, чтоб не соврать. Ваше начальство готово выложить за ваши удобства сто пятьдесят тысяч?
Ах, при чем здесь начальство? Мое начальство спит сейчас в московской квартире, и я уверена, если бы оно знало, как трудно мне приходится, оно ни за что и никогда не отправило бы меня в такую немыслимую даль совсем, совсем одну!
Чувствуя, что вот-вот опять заплачет, Лиля торопливо глотнула из стаканчика и спросила, что у него за работа.
В банке, объяснил Володя и вылил себе в горло остатки пива. Мы там филиал открыли, нужно работу наладить и посмотреть, чего, как. Вот меня и отправили.
Лиля приободрилась немного. Если в Анадыре есть филиал какого-то банка и гостиница, ведь гостиницу-то ей заказали, значит, наверняка и такси есть. В общем, можно как-то продержаться. Хотя держаться ей предстоит долго. Так долго, что лучше об этом не думать.