Ръапыныл? Какие новости?
Лиля судорожно вздохнула:
Все благополучно. Россия вступает в ВТО.
Сообщив про ВТО, Лиля почувствовала себя идиоткой. Дядя Коля помолчал.
Как погода?
Лиля пожала плечами.
Два дня будет тихо, сказал дядя Коля Вуквукай. Потом начнутся ветра и шторма. Потом к берегу пригонит лед. За торбасами пришла?
Лиля кивнула.
Дядя Коля Вуквукай сунул в рот свою трубку, подумал, отогнул брезент и стал что-то вытаскивать. Лиля заглянула мягкие меховые сапоги, очень красивые. Неожиданно красивые. Она вдруг позабыла о вони и о том, что этот человек может быть опасен.
Она подошла поближе и потрогала.
Это мужские, однако. Тебе не подойдут. Вот эти подойдут. Пробовать будешь?
Пробовать? А, наверное, мерить!
Она поискала глазами, на что бы сесть, и дядя Коля выдвинул обшарпанный стул без спинки с коричневым кругом посередине, выжженным чем-то горячим. Стул был как будто сальный.
Дядя Коля посмотрел на нее и усмехнулся:
Однако, ты ко мне в гости пришла, а не я к тебе.
Лиля тоже посмотрела на него, потом быстро села и стянула лакированный ботинок. Дядя Коля запыхал своей трубкой.
Замечательно, сказала она, потопала ногой и полюбовалась. Просто замечательно! И как красиво.
По тундре ходить, однако. В городе жарко.
А из чего их делают?
Дядя Коля нисколько не удивился и ответил ей как неразумной:
Из оленьих камусов и нерпичьей кожи. В тундре еще подкладываем мох, чтобы мягче ходить по камням. Погоди, вот тут поправить надо, однако!
Лиля стянула сапог, отдала и сунула ногу в лакированный ботинок, где было влажно, холодно и, кажется, слишком тесно.
Надолго прилетела? Дядя Коля откусил толстую нитку и теперь заворачивал торбаса в пожелтевшую газету «Крайний Север».
Надолго, сказала Лиля. До весны.
Однако, не слишком надолго. А живешь где?
Лиле понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить.
Она заплатила столько, сколько он сказал не так уж и мало, и попрощалась.
Дядя Коля Вуквукай покивал.
На улице ей показалось так холодно, что она чуть было не решилась надеть свои торбаса из оленьей шкуры или из чего там? прямо на лавочке. Смеркалось, и дом на улице Отке она нашла не сразу, пробежала мимо и вернулась.
В квартире на третьем этаже стоял нежилой затхлый дух, и чемодан у застеленной покрывальцем кровати почему-то лишил ее остатков мужества.
Она сунула сверток на стул и зарыдала.
Разбудил ее какой-то звук, не слишком громкий, но назойливый. Бум-бум-бум, потом пауза, потом опять бум-бум-бум. И опять пауза!
Ничего не соображая, Лиля встала и побрела на бумканье. Оказалось, что стучат в дверь.
К вам можно?
Не зная, можно или нельзя, Лиля повернула ключ.
Доброе утро! бодро произнесла женщина, показавшаяся ей совсем незнакомой. Вы все спите, я забеспокоилась! У нас, когда с материка прилетают, долго к новым часам приспособиться не могут!
Вы кто?
Женщина удивилась:
Я Таня! Не узнали? Я вас вчера селила. Время-то уж двенадцатый час, вот я и решила
Двенадцатый час чего? Дня или ночи?
Таня посмотрела на нее.
Дня, дня, конечно, выговорила она успокаивающе, у вас же нет ничего, ни кофе, ни молока, я вот принесла позавтракать
Она проворно нагнулась, и в руках у нее оказался поднос. Лиля уставилась на поднос. Таня протиснулась мимо нее на кухню.
Тут блинчики горячие, сметана, ну, икра, конечно. В кастрюльке оленинка свежая, только сейчас натушила. В банке кофе, а в пачке сахар. Чайник вот здесь, в уголку, видели уже? Водичку из канистры наливайте!
Лиля изо всех сил потерла лицо и пригладила короткие вихры.
Какая оленинка? Какой чайник? А?..
Ночью не замерзли? Похолодало что-то! У вас в комнате за шкафом обогреватель, вы его включайте, не стесняйтесь. А будут какие вопросы, к нам заходите! Мы на втором этаже, в двадцать седьмой квартире. Ой, торбаса купили! Это правильно, по зиме самое подходящее. Местной-то одежды лучше нет! Только в городе в них все равно жарковато, тундровая обувка. Ну, завтракайте, а я пойду. Посуду потом занесете или позвоните, я сама заберу.
Благожелательная и приветливая Таня поулыбалась Лиле еще немного и ушла. Лиля посмотрела на поднос.
Что такое вчера было? Коричневый лиман, белые арктические киты, черная угольная пыль. Разноцветный город, клювы портовых кранов. Ветер и холод, от которых почти невозможно дышать.
Кирилл даже не предупредил о том, что жить ей придется не в гостинице, а у чужих людей. Кириллу наплевать, как именно она будет жить. Он три раза повторил, чтобы она «включала голову» и не звонила приличным людям в шесть утра!
Ноги сильно мерзли, и Лиля задумчиво и медленно напялила меховые сапожки, пошитые дядей Колей. Интересно, сколько ему лет? Сто? А может, тридцать?.. Как он сказал: не я у тебя, а ты у меня в гостях?
В крохотном выстуженном помещеньице, где обнаружились хлипкая душевая кабина, зеркало с кривой подставкой в овальной пластмассовой раме, несколько крючков, а на полу розовый тазик с синей розой, Лиля открыла воду, которая, как ни странно, сразу хлынула, по цвету похожая на вчерашний чай. Лиля зачем-то потрясла шланг, будто ожидая, что от ее манипуляций чай перестанет идти, а пойдет нормальная вода.