* * *
Смерть для того поставлена в конце жизни, чтобы удобнее к ней подготовиться, писал в начале прошлого века известный сатирик Кузьма Прутков. Это парадоксальное высказывание, похожее, на первый взгляд, на некий изящный афоризм, по сути, им не является. Оно отражает его философскую позицию, не сатирика, конечно, а глубокого мыслителя, каким он, в частности, предстает в главной своей книге Повесть о разуме.
Отношение к смерти писал Кузьма Прутков в ней, это одна из величайших проблем, с которой непременно сталкивается человек в своей жизни. Однако эта проблема не только не разрешена, но она даже мало продумана. Решение ее представляется каждому человеку в отдельности. А ум человека слаб, пуглив. Он откладывает этот вопрос до последних дней, когда решать уже поздно. И тем более бороться. Поздно сожалеть, что мысли о смерти застали врасплох.
Это, конечно, не единичное высказывание. Их довольно много, но одно из них, принадлежащее человеку, выросшему в стране, где физические и духовные аспекты смерти, очевидно, знают лучше всех землян, было бы, кстати сейчас привести. Речь идет о религиозном и светском правителе Тибета его Святейшестве XIV Далай-ламе Тензине Гьяцо .
В конце концов, писал он, ни один из нас рано или поздно не избежит смерти. Поэтому, как приготовиться к ней, как пройти процесс умирания с наименьшим страданием все это вопросы жизненной важности для каждого из нас.
Не готовиться к смерти в зрелые годы значит заснуть на посту во время осады, но не готовиться к смерти в преклонном возрасте значит заснуть во время штурма.Самуэль Джонсон
людей весьма агрессивно отвергают саму мысль о подготовке к смерти. Кто придумал эту чушь, говорят они, призывать нас жить с мыслью о смерти и, более того, как-то готовиться к ней? В молодости эта идея кажется особенно абсурдной. Но и тогда древняя заповедь Memento mori (помни о смерти) зачастую оставляет интуитивное ощущение некой неосознанной истины, мимо которой мы, замотанные текущими делами, суетно и бездумно проходим. К сожалению, эти интуитивные проблески быстро угасают, сохраняется лишь живучий предрассудок, утверждающий, что ощущение смерти за плечами годится разве только на то, чтобы еще более ухудшить качество нашей и без того непростой жизни.
Последняя установка, конечно же, совершенно неверна, однако она все-таки находит своих сторонников, преимущественно в западной культуре. В философии же и традициях Востока сама тема смерти и подготовки к ней вообще не является дискуссионной.
На Востоке, писал великий йог Рамчарака (2006), встречаешь много людей, высокоразвитых психически, для которых феномен той стороны кажется столь же простым, как феномены на этой стороне, столь же понятным, как обычная житейская среда. Для восточных людей та сторона не представляет собой неизвестное море; они так же хорошо знакомы с его течениями, глубиной, островами и всякими особенностями, как западный моряк знаком с Атлантическим океаном. К тому же всякий развитой восточный человек знает, что феномен той стороны может быть проверен всяким, кто согласен потратить время и старания на развитие тех высших чувств, которыми потенциально обладают все люди.
В теме подготовки к смерти бесчисленное множество граней. Об одной из них, наиболее простой и понятной для восприятия, трогательно и проникновенно написал Паоло Куэльо в своей повести Вероника хочет умереть.
Сколько мне еще осталось? повторила Вероника, пока с нею возилась медсестра.
Сутки. Двадцать четыре часа. Может быть, меньше.
Она опустила глаза и закусила губу. Но сохранила самообладание.
Тогда я хочу попросить вот о чем. Во-первых, дайте мне какое-нибудь лекарство, сделайте какой-нибудь укол что угодно, но только чтобы я не засыпала, чтобы я использовала каждую оставшуюся мне минуту. Меня сильно клонит в сон, но я хочу не спать, мне нужно успеть сделать многое то, что я всегда откладывала на потом, думая, что буду жить вечно, и к чему утратила интерес, когда пришла к выводу, что жить не стоит.
Во-вторых, я хочу выйти отсюда, чтобы умереть там, на воле. Я должна подняться к Люблянскому замку, который так и не удосужилась рассмотреть вблизи. Я должна поговорить с одной женщиной, которая зимой продает каштаны, а весной цветы. Сколько раз мы виделись, но я ни разу не спросила, как ей живется. Хочу прогуляться по морозу без куртки и почувствовать пронизывающий холод я всегда куталась, боялась простудиться.
Короче, я хочу ощутить таяние снежинок на своем лице, улыбаться мужчинам, которые мне нравятся, с удовольствием соглашусь, если кто-нибудь предложит выпить по чашке кофе. Я должна поцеловать маму, сказать, что люблю ее, выплакаться у нее на груди, не стыдясь своих чувств, которые раньше скрывала. Может быть, я зайду в церковь взглянуть на те иконы, которые никогда ничего мне не говорили, зато теперь что-нибудь скажут. Если какой-нибудь понравившийся мне мужчина пригласит меня в ночной клуб, я с ним протанцую всю ночь напролет. Потом пойду с ним в постель но не так, как прежде с другими то с деланным безразличием, то с деланной страстью. Я хочу отдаться мужчине, городу, жизни и, наконец, смерти.