песах Амнуэль Испытание
Корин отошел от окна, опустился в кресло, прикрыл ладонью глаза. Хватит. Он космонавт и на Лигии не для того, чтобы разбираться в ее геологических аномалиях.
Впервые у нас? сочувственно спросил Базиола, поняв состояние пилота.
Простите, сказал Корин. Время не терпит. Вчера в систему Растабана вошел звездолет дальнего поиска «Кентавр». Он находился в испытательном полете. Шесть часов назад пилот-испытатель Яворский вывел машину на орбиту спутника Лигии. Затем опустился на планету и больше на связь не выходил.
Оба космонавт Корин и кибернетик Базиола, руководитель группы контакта,
знали, как трудно жить на Лигии: первый из кинофильмов, второй на собственном опыте.
Десять лет назад из экспедиции к Растабану вернулся звездолет «Молния» и сообщил об открытии планеты с разумной жизнью. Планету назвали Лигией. «Молния» не совершала посадки, и экипаж знал только, что живут лигийцы маленькими поселениями, добывают и плавят руду, передвигаются в автомобилях, не знают радио и воздухоплавания и внешне очень похожи на людей. «Молния» летела к Растабану вовсе не за открытием разумных миров. Цели экспедиции были астрофизическими через несколько десятилетий желтая звезда Растабан начнет разбухать, превращаясь в красный гигант.
С высоты спутника казалось, что Лигия еще не остыла. Планета бурлила моря вытягивались реками, проваливались под почву, выталкивались в другой области, горные цепи в несколько часов превращались в ровное плато, а назавтра опять вспучивалась почва, и острые пики тянулись в небо.
На этой странной Лигии были растения, длинными лентами протянувшиеся по ее поверхности. Обитали здесь и животные отличные бегуны, прыгуны по скалам.
И люди жили на этой планете. Каким-то чудом они угадывали области планеты со спокойным дрейфом и жили на своей земле, как полярники на льдине.
Устанавливать контакт отправились лучшие биологи и кибернетики Системы. Базиола провел на Лигии пять лет. Привык постоянно ощущать шуршание и колебания почвы, отчего ему казалось, что он едет в поезде и никак не может прибыть на станцию назначения. У Базиолы были свои методы работы с лигийцами. Он полагал, что только дети смогут понять землян только детский мозг проявлял признаки свободного мышления. Новорожденный лигиец знал столько же, сколько взрослый, знания передавались по наследству. Все новое на планете было открыто, придумано, изобретено детьми. Взрослея, лигиец становился предельно консервативен. Это был разум на уровне подсознания. Вся «мудрость» взрослого лигийца заключалась в том, что он великолепно чувствовал свою планету. Мозг, как хорошая счетная машина, занимался лишь тем, что перерабатывал ощущения, связанные с сейсмической деятельностью Лигии. Ничто не проходило мимо далекий, за сотни километров, обвал оставлял в мозгу лигийца, как на ленте сейсмографа, невидимую черточку, вносил коррективы в бессознательные расчеты. Так и жили лигийцы каждый знал, как будет «дышать» почва в ближайшем районе. Сотня лигийцев, размещенных на разных материках, могла точно предсказать сейсмическую погоду планеты на много дней вперед. Собственно, этим и пользовались земляне: составляя прогностические карты, они попросту опрашивали население. Карты еще ни разу не подвели. Но дальше «картографического контакта» дело не шло. Лигийцы не желали понимать, что гибелью им грозит не планета, а Растабан, такая спокойная и ласковая звезда. Растабан был для них круглым ярким светильником и только.
Теперь все отступило для Базиолы на второй план случилось несчастье с Яворским, с Кимом, которого он знал много лет, вместе с которым учился в Институте космонавигации
Я все время думаю, сказал Базиола, почему именно Лигия, самая странная из планет, привлекла внимание Яворского?
Здесь много «почему». Я, например, не могу понять, почему Яворскому доверили «Кентавр», Корин начал злиться, его раздражало вынужденное бездействие.
Вспыхнул экран на пульте связи.
Базиола, я настаиваю на вашем приезде, голос Томилина, начальника Южной исследовательской станции,
был сух.
Не могу, Сергей. Исчез планер с человеком. Как только машину найдут, я вылечу на место.
Здесь гибнут лигийцы! взорвался Томилин. Нас всего трое на материке, и нет вашего опыта общения! Они перевозят поселки в район, где, по прогнозу, через несколько часов все встанет дыбом! Верная гибель! Никогда раньше такого не случалось, да и невозможно это в принципе Они же чувствуют, должны чувствовать Прошу вас, Джузеппе. Мы перепробовали все
И растерялись, спокойно сказал Базиола. В панике вы, а не лигийцы. Организуйте наблюдение, сделайте выборочный опрос. Поймите, я не могу быть в двух местах одновременно.
Базиола ударил по клавише, изображение рассыпалось. Кибернетик быстрыми шагами ходил по комнате, натыкался на стулья, бормотал:
Нервы Сумасшедшая планета Мое место, конечно, там. Ведь это невероятно: вопреки собственным прогнозам лигийцы мигрируют в угрожаемый район. Ну скажите, могу я сейчас лететь к Томилину?!
Пилот промолчал, и Базиола, вздохнув, сел перед ним в позе, полной напряжения.