Никто не звонил, спокойно говорит Мария, вам показалось А потом добавляет: Сейчас будем ужинать
Мне звонила жена, уперто говорит Вадим. Почему-то на ваш номер
Она не может знать моего номера, спокойно отвечает Мария. Вы ведь тоже его не знаете?
Не знаю
Так откуда его знать вашей жене?
Вадим покорно соглашается: действительно, откуда Алисе знать номер телефона соседки, если он и сам его не знает?
Это все нервы, продолжает, Мария. Вам надо поужинать, а потом мы ляжем спать, я вам даже травку могу успокоительную заварить, хотите?
Судья дает финальный свисток, «Реал» выигрывает 3:1, это дело надо бы обмыть, и отнюдь не успокоительными травками, но Мария не позволит все три года их супружеской жизни она очень уж внимательно следит за его здоровьем, особенно психическим. Что поделать, если Господь наградил женой с такой странной специальностью психотерапевт, хотя странная она лишь для семейной жизни, особенно если учесть, что и психотерапевтом-то она стала лишь по одной причине врожденная и навязчивая боязнь насекомых, инсектофобия как это будет по латыни: «Врачу, исцелися сам»?
Ужинать, Вадим! зовет Мария. Все стынет!
Он садится за стоя, едят они молча, выключив звук у телевизора. Мария всегда ест молча, слишком устает со своими пациентами. Обычно в это время у них так тихо, что слышны звуки за стеной. Хотя если прислушаться, то и сейчас оттуда что-то доносится, только вот он давно не видел соседки там живет одинокая женщина, очень даже милой внешности, он знает, что зовут Алисой, и все.
Спасибо, говорит Вадим, вытирая рот салфеткой.
Я спать, говорит Мария. Очень устала, уберешь? Он кивает, Мария направляется в душ.
Включает звук, собирает посуду и идет на кухню. Пока моет посуду, жена уже проскальзывает в спальню. Дверь прикрыта неплотно, виден свет ночника, хотя нет, погасила; все три года его поражает ее умение засыпать вот так, почти мгновенно, не за минуту даже, а за сколько-то неподсчитанных секунд, может, двадцать, может, тридцать, но не больше
Через час они сам идет в спальню. Мария спит, откинув одеяло и без рубашки, он смотрит на ее красивые острые груди и вдруг чувствует, что хочет ее, ложится рядом, проводит рукой по соскам
Они опять ползут! говорит она сквозь сон. Убери!
Они это насекомые, они ползают по ее телу, когда она спит, поэтому Мария так быстро и вышла за него замуж: чтобы ночью всегда было кому с нее стряхивать невидимых жуков.
Он стряхивает надоедливых тварей и пытается пробудить в ней желание.
Отстань, говорит она опять сквозь сон, завтра А потом добавляет: У нас ведь позавчера это было.
Ему нечего возразить, сегодня она действительно устала, и так же действительно они позавчера занимались любовью.
Наконец Вадим засыпает, ему ничего не снится, после хорошего никогда ничего не снится,
а был ведь на удивление хороший день, вот бы и следующий выдался таким!
Проснулся он раньше Марии, та еще дрыхла, да и понятно сегодня у нее нет приема, это ему на работу, но он успеет сбегать до завтрака в булочную и купить свежих мягких рогаликов, потом сварит кофе, потом разбудит жену, хотя она уже может встать к его приходу и даже примет душ. Тогда они сядут пить кофе и есть свежие рогалики с маслом и сыром, а потом он поцелует ее и пойдет на работу, и точно, что будет еще один хороший день наконец-то пришедшего бабьего лета.
Вадим тихо прикрыл за собой дверь, зачем-то посмотрел в сторону соседской квартиры там царило молчание. Потом вышел на площадку и вызвал лифт. Тот подоспел быстро, видимо, не с первого этажа. Вниз меньше трех минут, несколько шагов, нажать кнопку внутреннего замка и ты уже во дворе, пройти каких-то десять метров, свернуть за угол и уже улица. До булочной не будет и квартала. Пять минут, если идти быстрым шагом.
Его окружили привычно озабоченные по утрам, но такие родные зеленые лица, а на давно не стриженных газонах прощально шелестела еще не успевшая пожухнуть от грядущих осенних холодов синяя-синяя трава. Отчего-то он вдруг вспомнил, как красиво вчера «Реал» выиграл со счетом 3:1.