А, с другой стороны, такого двойного шанса может больше и не представиться. Слишком долго удача обходила его стороной.
Вы сделали предложение от которого почти невозможно отказаться, ответил Герман. Не скажу ни да, ни нет. И, если позволите, еще один вопрос на прощанье.
Я слушаю вас внимательно. Спрашивайте.
Кто первым обнаружил тело погибшего? Вы или кто-то другой? поинтересовался Герман.
Магазин по утрам открывает художник-арендатор. Он снимает холл под небольшую выставку своих работ. В основном, это копии классиков. Но есть и авторские работы. На мой взгляд, ничего особенного. Покупают мало, так он еще багетными рамами для картин приторговывает. Заказы принимает. Муж сам, в молодые годы, занимался живописью и скульптурой. Но, последнее время всецело посвятил бизнесу. А, молодых и перспективных, на его взгляд, художников поддерживал, как мог. Поэтому и сдавал Оресту переднюю часть магазина под его картины. И, скорее всего, потому, что они были из одного города. Орест первым обнаружил тело Казика и вместе со сторожем вызвали милицию, закончила вдова, поглаживая холеной ладонью по загривку Тициана. Тот довольно прогнулся и, в подтверждении слов хозяйки, утвердительно залаял. На прощание новая знакомая протянула золоченный прямоугольник дорогого картона.
В ней нет необходимости, сказал Герман, отказываясь от протянутой визитной карточки. Для начала информации более, чем достаточно. Детали обсудим при следующей встрече. До скорого. Я знаю, как вас найти. Для меня это не составит труда.
По дороге домой Герман пытался проанализировать
сложившуюся нестандартную ситуацию. Он уже давно перестал верить в случайность совпадений и сегодняшняя встреча требовала к себе особого внимания. Напрашивался вопрос, кому была выгодна смерть престарелого антиквара? Прежде всего, прямой наследнице, его жене. Но, не сама же она застрелила мужа? На нее не похоже. Слабовата структурой. Могла кого-то нанять. А, может, и воздыхателя поощрить. «Тогда зачем ей рыть под саму себя, подумал Герман, вдруг я докопаюсь до истины и не захочу молчать?».
Для начала Герман решил вывести себя из под прямого попадания. Кожаный кисет, в котором нашел монету, сжег, а пепел спустил в унитаз. А, саму виновницу торжества, надежно упаковав в поролон и целлофан, глубоко за полночь, закопал недалеко от заброшенного стадиона, у основания разрушенной водонапорной башни. Теперь он был недосягаем. Можно было собирать любую информацию о погибшем антикваре и, в случае форсмажора, сослаться на поручение вдовы. Герман почти не верил, что ему удастся раскрыть убийство Милорадовича. Его интересовала собственная безопасность. Необходимо было узнать, нет ли связи между найденной монетой и смертью антиквара. Перед упаковкой золотой пленницы Герман попытался ее разговорить. Эта информация была бы дороже червонного золота. Но, монета не проронила ни слова.
На следующее утро он долго бродил по блошиному рынку, внимательно всматриваясь в старые картины, рисунки и репродукции. Но, ни одна из работ не запала в душу. Герман обошел барахолку по третьему кругу и, ближе к обеду, почти в самом конце последнего ряда, у горбатой старухи недорого сторговал пыльное, потрескавшееся полотно. Картина была без рамы, а на обтрепанном по краям холсте масляными красками была выполнена копия работы Пукирева "Неравный брак. Вернувшись домой, он, почувствовал усталость, завернулся в одеяло и проспал до темноты.
В тот вечер монеты рассказывали о своем прошлом охотнее, чем обычно. Мелкая иностранная монета заговорила на незнакомом языке. Скоре всего, на иврите. Герман отложил ее в сторону, так ничего и не разобрав. А, белый кружок алюминиевой выштамповки, который он, в темноте, по ошибке, принял за монету и принес домой, долго и плаксиво жаловался на неуважительное к нему отношение со стороны соседей. Герман его успокоил, как мог и пообещал принять меры. Почувствовав, едва ощутимый озноб и, такую желаемую легкость воображения, он ссыпал неуживчивую компанию обратно в кофейник. А, на столе развернул купленное полотно.
Сюжетом для этого произведения послужил момент венчания в церкви юной, миловидной девушки с бледным, фарфоровым лицом и напыщенного, сановного старика, смотрящего свысока на окружающих участников церемонии. После короткого изучения, Герман отметил, что только три фигуры автор выписал в деталях, а остальные изображены контурно и размыто. На переднем плане разместились «молодые», а, чуть поодаль, в толпе гостей, четко, как живой, вырисовывался моложавый брюнет, не старше тридцати. У Германа сразу же появилось желание поставить его рядом с невестой. А старика убрать на задний план. Или посадить на козлы воображаемой кареты, которая ждет их возле церковных ворот. Но, тогда не было треугольника и картина утрачивала драматизм. И, ее персонажи прятались в свою скорлупу и становились недосягаемы психологически. А сейчас Герман мог с легкостью считывать мысли главных героев с их лиц.
Невеста, стыдливо опустив ресницы, думает, что ее суженый в весьма преклонных летах и долго не протянет. А, дальше начнется богатая и веселая жизнь. И, все подружки по гимназии будут ей завидовать. А, молодые красавцы-офицеры искать случая с ней познакомиться и пригласить на мазурку.