У Германа вконец испортилось настроение когда он увидел, сидящего у турника, пятнистого охотничьего пса. Пес сделал стойку и внимательно посмотрел на пришельца. Герман обратил внимание на редкий окрас вытянутой собачей морды, левый глаз которой, украшало черное пятно, доходившее до ошейника. Создавалось впечатление, что пес носил на ремешке светозащитный монокль. Эта особенность делала собаку похожей на подслеповатого немецкого аристократа, а аристократов Герман почему-то недолюбливал. Вдобавок ко всему, в конце запущенной аллеи раздражающе блистало алюминиевыми дисками черное авто, похожее на огромный, опрокинутый на бок, платяной шкаф.
Каким ветром занесло сюда этого важного господина? Играл бы себе потихоньку в большой теннис или гольф, недовольно подумал Герман, ожидая, когда незваный гость освободит перекладину. Но тот и не думал делать перерыв, неутомимо делая сложные упражнения, которые были под силу только молодым.
Уважаемый, недовольно обратился к нему Герман, передохните, пожалуйста. Вы здесь не один.
«Уважаемый» с высоты перекладины, окинул Германа недовольным взглядом.
Я считаю, что я смык, а все люди скрипки, пренебрежительно ответил незнакомец.
Он, видимо, тоже не сильно обрадовался появлению Германа. Наспех сделав несколько подъемов-переворотов, с недовольным видом поманил пса и, со словами «Рядом, Тиц», спортивным шагом поспешил к автомобилю. Собака охотно засеменила за хозяином, изредка оглядываясь на возмутителя спокойствия, как будто хотела его получше запомнить и опознать при следующей встрече. Герман облегченно вздохнул и повис на перекладине.
Заканчивая тренировку, по привычке, осмотрел траву у турника. Он частенько находил здесь оброненные монеты. На этот раз монет не нашлось и Герман уже собирался уходить, как вдруг, его внимание привлек незнакомый предмет, благодаря своему зеленому цвету, почти невидимый на фоне травы. Он наклонился, присмотрелся повнимательней и поднял с земли замшевый чехол, величиной с куриное яйцо. Сжав находку в руке, через кожу кисета ощутил манящую круглую поверхность металлического диска. Сердце забилось учащенно и приятно заныло.
«Наконец-то», предчувствуя удачу, подумал Герман. Он развязал чехол и извлек из кожаного плена золотую Николаевскую монету, необычайно редкого достоинства. На аверсе гордо красовался император Николай, а обратную сторону украшала надпись «Тридцать семь рублей и пятьдесят копеекъ».
Счастливчик поспешно спрятал находку в носок и осмотрелся по сторонам. За ним никто не наблюдал. Он обогнул полуразвалившуюся водонапорную башню, у которой отдыхал после тренировок, мечтая о несбыточном и быстро зашагал в сторону, противоположную уехавшему автомобилю.
Дома он долго любовался благородной и элегантной златочервонной красавицей, отчеканенной еще в 1899-ом году. На вид и вес она была раза в три-четыре больше и тяжелее обычного царского червонца, и, несмотря на свой почтенный возраст, отличалась почти идеальным состоянием. С трудом разыскав старый, пыльный каталог, Герман долго, с замиранием сердца, листал слипающиеся листы и, остановившись на нужной странице, не веря до конца своему счастью, обомлел от радостного удивления. На международном Лондонском аукционе "Кристи такая монета стоила до ста сорока тысяч фунтов стерлингов.
А высокомерный господин, оказывается, не зря так пыжился. Но, наша повторная встреча нежелательна. Надо было ему меньше подъемов-переворотов крутить. На стадион я больше ни ногой. Пускай болтается на турнике сколько угодно. Я ему больше не помеха, пробормотал себе под нос любимец фортуны, завороженно любуясь долгожданной находкой.
Около недели Герман просидел дома, наедине со своей добычей. А, в воскресенье, все таки, выбрался из своей берлоги и отправился в церковь. В храме было многолюдно. Он остановился на входе, и прислонившись к колоне, старался не привлекать к себе внимание. В это утро ему показалось, что с образов на него, с немым укором, пристально смотрели грустные глаза святых. Почувствовал духоту, не достояв службу, вышел на крыльцо и по ступенькам спустился к тротуару. То, что увидел Герман в следующее мгновение, почти парализовало его сознание. Из заднего приоткрытого окна припаркованного на обочине Фольксваген-жука на него, через черный монокль, внимательно смотрел пятнистый охотничий пес. Увидев Германа, "пятнистый сделал стойку и пронзительно залаял.
«Очевидное-Невероятное» была такая телепередача, а вел ее академик Капица, подумал Герман и с трудом подавил в себе желание дать деру.
Фу, Тициан, вы не на охоте, вежливо, но укоризненно, одернула пса, одетая в черное кружевное платье и, словно сошедшая с полотна неизвестного художника, сидевшая за рулем молодая женщина. И, обращаясь уже к Герману, мягко и немного виновато, добавила, прошу извинить моего охранника. Но, у него есть уважительная причина.
От этого заявления у Германа заболело в животе, но он не подал виду и бодро поинтересовался:
Какая же это причина? Наверное, он не разглядел меня через свой черный окуляр и принял за дикого селезня.