На тебя осенью обыкновенно нападает институтская сентиментальность, довольно грубо ответил Антон Федорыч. Я, например, с удовольствием еду на дачу и с удовольствием еду с дачи Всякая перемена уже сама по себе составляет цель. Не правда ли, дорогой друг?
О, да т. е. я не могу согласиться.
Между Антоном Федорычем и Сергеям Петровичем установились какие-то странные отношения, начиная с того, что они взаимно старались избегать друг друга. Открытой причины для этого не было, а все выходило как-то так, само собой.
Ты у меня смотри довольно строго внушал барин.
Слушаю-с.
Все оно как-то солиднее, когда дверь будет отворять не горничная, а «человек».
Чубарские жили на Николаевской. У них была совсем роскошная квартира, какую могут иметь люди с годовым бюджетом в двадцать тысяч. Правда, что оригинального во всей обстановке ничего не было, а просто была нагромождена заказная роскошь, как ее понимают мебельные магазины и обойщики. У Антона Федорыча совершенно не было вкуса к обстановке, а Евгения Ивановна относилась к ней равнодушно, достаточно, если все прилично, как у других.
Когда Сергей Петрович явился к Чубарским с первым визитом, ему показалось, что Евгения Ивановна совсем не та, какой была на даче.
«Неужели все это, что было, только глупый дачный роман? с ужасом подумал Сергей Петрович. Впрочем, я делаюсь мнительным»
Первое время он ужасно ревновал Евгению Ивановну к мужу, который как назло нарочно при нем позволял разные нежности. Все эти объятия мимоходом, случайные безешки и другие знаки супружеского внимания коробили Сергея Петровича, пока он не привык к ним, потому что видел, с каким отвращением принимала их Евгения Ивановна. Да, ко всему можно привыкнуть, особенно, когда другого выхода не оставалось.
Какое у тебя странное лицо, дорогой друг, удивлялся Антон Федорыч с затаенным ехидством. Можно подумать, что ты влюблен. Говорят, что в этом положении люди глупеют; по крайней мере, это верно относительно меня. Вот спроси Женю, когда я ухаживал
Слушая тебя, можно подумать, что ты постоянно влюблен, ответила с женской находчивостью Евгения Ивановна.
Сергей Петрович покорно переносил ехидство друга и очень мучился своей ненаходчивостью. Вернувшись домой, он утешал себя тем, что придумывал ответы убийственно-остроумные, от которых Антону Федорычу не поздоровилось бы. Он проклинал
собственную робость и боялся только одного, что Евгения Ивановна перестанет его уважать. Показаться смешным в глазах любимой женщины ведь это конец всему. Женщины все могут понять, простить, извинить, кроме этого.
Но худшее было еще впереди.
Раз Сергей Петрович провожал Евгению Ивановну в оперу, у них была абонированная ложа в бельэтаже. И раньше ему случалось бывать с ней в театре, но теперь он испытывал особенный прилив гордости, когда остался с ней в ложе вдвоем. Она была так красива, когда сидела у барьера и не обращала никакого внимания на наведенные да нее бинокли. А как она была эффектна, когда они под руку, гуляли в фойе. Мужчины почтительно давали дорогу, женщины провожали завистливыми взглядами, вслед доносился восторженный шепот: «Какая красавица ах, какая красавица!» И Сергей Петрович задыхался от счастья, что эта чудная женщина принадлежит именно ему, Сергею Петровичу Ему хотелось даже крикнуть на весь театр: «Она моя». После второго действия Евгения Ивановна отказалась идти в фойе. Это ничтожное обстоятельство сначала не обратило на себя внимания Сергея Петровича, но он взглянул на свою даму и похолодел на ее чудном лице появилось то тревожно-ласковое выражение, которое ему было так знакомо. Но сейчас это выражение относилось не по его адресу. Сергей Петрович замер от ужасного подозрения и принялся молча наблюдать за своей дамой. Евгения Ивановна несколько раз раскланивалась со знакомыми, но это было не то. У Чубарских было большое знакомство, но это все были люди отчасти необходимые по деловым отношениям, отчасти просто знакомые, которые появлялись на вечеринках и исчезали.
Сергей Петрович почувствовал инстинктивно присутствие соперника и стал искать его в партере и в ложах, продолжая наблюдать, куда смотрит Евгения Ивановна. Вот она кивнула знакомому старичку-генералу, конечно, не он, потом стала рассматривать в бинокль ложу, где сидел начинающий адвокат, тоже не он, дальше следовал офицер из конвоя, железнодорожный инженер, цивилизованный купчик, богатый немец, дамский доктор Но в этой толпе не было того, кого искал Сергей Петрович.
У меня болит голова, заявила Евгения Ивановна после третьего акта. Проводите меня домой.
Сомнений не могло быть: она его встретила. В голове Сергея Петровича быстро сложилась целая картина: она была влюблена в этого неизвестного, а потом произошла любовная ссора, и они расстались на лето. Теперь в театре произошла случайная встреча, и старая любовь поднялась с новой силой. Евгения Ивановна больше не замечала Сергея Петровича и всю дорогу упорно молчала, откинувшись в угол кареты и полузакрыв глаза.
«Нет, Антон-то Федорыч какой дурак! с бешенством думал Сергей Петрович. Нет, где у этого болвана были глаза, когда его водили за нос? И так глупо попасться Нет, это возмутительно. Просто дурак, и только»