Хотя мне не очень льстило название «каракатицы», и генерал оказался не дальновидным, но я водворилась в проходной гостиной с зеленоватыми обоями, имея напротив шкалик с фарфором, над которым висело старое круглое зеркало, смутно отражавшее редких моих посетителей. У генерала Гамбакова, кроме сестры Павлы и сына Кости, жила еще дочь, Настя, институтка.
Я думаю, Сережа нам тоже мог бы изобразить что-нибудь: он же достаточно хорошо произносит.
Что ж, Сергей Павлович будет одной из моих служанок, молодой израильтянкой?
Зачем? Я терпеть не могу travesti, хотя к нему пошел бы женский наряд.
Иначе, кого же он будет играть?
Я поняла, что речь идет о Сергее Павловиче Павиликине, товарище молодого Гамбакова. Мне он всегда казался незначительным, хотя и очень красивым мальчиком. Коротко обстриженные темные волосы делали более полным его круглое, без румянца, лицо; у него был хороший рот и большие светло-серые глаза. Высокий рост смягчал его некоторую дородность, но он был очень тяжел, всегда на мне разваливался и осыпал меня пеплом поминутно куримых им папирос с очень длинными мундштуками, и разговор его был самый пустой. Бывал он у нас каждый день, несмотря на неудовольствие Павлы Петровны, не любившей его.
Барышня, помолчав, начала неуверенно:
Ты хорошо знаешь Павиликина, Костя?
Вот вопрос! Это же мой лучший друг!
Да?.. Разве это так уж долго, что вы друзья?
С этого года, как я поступила в университет. Но разве это что-нибудь значит?
Нет; я просто спросила, чтобы знать
Почему тебя интересует наша дружба?
Я бы хотела знать, можно ли ему доверять я бы хотела
Костя перебил ее со смехом:
Смотря потому, в чём! В денежных делах не советую!.. Впрочем, он хороший товарищ и не скуп, когда при деньгах, но он беден
Настя, промолчав, сказала:
Нет, я совсем не о том, а в смысле чувств, привязанности?
Какие глупости! Чем набивают головы у вас в институтах? Почем я знаю!.. Ты влюбилась в Сережу, что ли?
Не отвечая, барышня продолжала:
У меня к тебе просьба: ты ее исполнишь?
Насчет Сергея Павловича?
Может быть.
Ну, ладно, хотя имей в виду, что он не большой охотник возиться с вашим братом.
Нет, Костя, ты мне обещай!..
Да, хорошо, сказал уж! Ну?
Я скажу тебе вечером, промолвила Настя, смотря в бегающие глаза брата, карие, как и у неё, с искрами.
Вечером, так вечером, беспечно произнес молодой человек, вставая и поправляя шаль с розами, которую освободила тоже поднявшаяся девица.
Но луч вечернего солнца не заиграл на нежных розах, так как Настя, выйдя в соседнюю комнату, стала у окна, такая же непроницаемая для румяного света, и так стояла там, глядя на снежную улицу, пока не зажгли электричества.
материи; хорошо, что из проходной гостиной ничего не взяли и не унесли мою шаль! Наконец, всё стихло и вдали заиграли на фортепьяно. Генерал и Павла Петровна вышли осторожно и сели рядом; старая девица продолжала:
Это будет семейное несчастье, если она его полюбит. Подумай, совсем мальчишка, и какой: без имени, без состояния, ничем не выдающийся!..
Я думаю, ты очень преувеличиваешь; я ничего не заметил
Разве мужчины замечают подобные вещи? Но я, во всяком случае, до конца буду против этого!
Я думаю, что дело и не дойдет до того, чтобы быть за или против.
Он же совершенно безнравствен: ты знаешь, что о нём говорят? Я уверена, что и Костю портит он. Настя ребенок, она не может ничего понять, горячилась старая дама.
Ну, матушка, про кого не говорят? Послушала бы ты сплетни про Костю! Да я не знаю, не правда ли отчасти эти басни? Это меня не касается. От сплетен защитит разве только возраст, вот как наш с тобой!..
Павла Петровна густо покраснела и заметила коротко:
Ты как хочешь; вот я тебя предупредила, но я и сама буду настороже: Настя и мне не чужая!
Тут вошла сама Настя, уже в костюме: голубом, с желтыми полосами и желтой чалме.
Папа, торопливо заговорила она генералу, отчего вы не смотрите репетиции? и, не дожидаясь ответа, продолжала: не дашь ли ты свой перстень нашему царю: там такой громадный изумруд!
Вот этот? спросил удивленно старик, показывая старинный, редкой работы, перстень с темным изумрудом, величиною с крупный крыжовник.
Ну, да! беззаботно отвечала барышня.
Настя, ты сама не знаешь, чего просишь! вступилась тетка, фамильное кольцо, с которым Максим не расстается никогда, отдать на вашу суматоху, где вы его живо потеряете? Ты знаешь, что отец его никогда не снимает!
На один или два раза; куда же он денется из комнат, если и спадет с пальца?
Нет, Максим, я положительно тебе не позволяю его снимать!
Видишь, тетя Павла мне не разрешает! со смущенным смехом сказал генерал.
Настя ушла недовольною без кольца, а Павла Петровна начала утешать брата, жалевшего опечалившуюся девушку.
Снова поднялся шум, беготня, раздеванье, прощанье.
Господин Павиликин оставался у нас долго. Когда он с Костей вышел в мою комнату, было уже около четырех часов утра. Остановившись, они поцеловались на прощанье. Сергей Павлович смущенно говорил:
Ты не можешь представить, Костя, как я рад! но мне так неприятно, что это вышло именно сегодня, после того, как ты мне дал эти деньги! Ты можешь подумать чёрт знает какую гадость