старика, сказав: «Послушай, это ты приносил мне известие о смерти несчастной Филлиды? Я искал тебя, я Панкратий ритор, но тише Приходи ко мне завтра после полудня; я имею сказать тебе нечто: умершая меня тревожит». Он говорил полушепотом, был бледен, и глаза от капюшона казались другими и блестящими.
Панкратий не играл с мальчиком в мяч, не читал, не обедал, а ходил по небольшому внутреннему саду вдоль грядки левкоев, имея вид озабоченного тревогами человека. Тотчас после приветствия он начал: «Умершая девушка тревожит меня; я ее вижу во сне, и она меня манит куда-то, улыбаясь бледным лицом».
Старик, зная Филлиду в живых, заметил:
Есть обманчивые сны, господин, пусть они не тревожат тебя.
Они не могут меня не тревожить; может быть, все-таки я невинная причина ее гибели.
Считай ее живою, если это вернет твой покой.
Но она же умерла?
Мертво то, что мы считаем мертвым, и считаемое нами живым живет.
Ты, кажется, подходишь к тому, о чем я хотел говорить с тобою. Обещай мне полную тайну.
Ты ее имеешь.
Не знаешь ли ты заклинателя, который бы вызвал мне тень Филлиды?
Как тень Филлиды? Ну да, тень умершей Филлиды. Разве это тебе кажется странным?
Нектанеб, овладев собою, ответил: «Нет, это мне не кажется странным, и я даже знаю нужного тебе человека, только веришь ли ты сам в силу магии?»
Зачем же бы я тогда и спрашивал тебя? и при чем тут моя вера?
Он живет недалеко от меня, и я могу условиться, когда нам устроить свиданье.
Прошу тебя. Ты мне много помог словами: мертво то, что мы считаем таковым, и наоборот.
Полно, господин, это пустые слова, не думая брошенные таким старым неученым рыбаком, как я.
Ты сам не знаешь всего значения этих слов. Филлида для меня как живая. Устрой скорее, что ты знаешь!
Юноша дал рыбаку денег, и старик, идя долгою дорогою на хутор, был занят многими и различными мыслями, приведшими потом к одной более ясной и благоприятной, так что неспавшая и отворившая сама ему калитку Филлида увидела его улыбающимся и как бы несущим вести счастья.
Ты думаешь? возможно ли это? это не будет святотатством? Подумай: магические заклятия имеют силу вызывать душу умерших как же я, живая, буду обманывать того, кого люблю? не накажет ли меня собачьеголовая богиня?
Мы не делаем оскорбления обрядам; ты не мертвая и не была такою; мы воспользуемся внешностью заклятий, чтобы успокоить мятущийся дух Панкратия.
Он полюбил меня теперь и хочет видеть?
Да.
Мертвую! мертвую!
А ты будешь живая.
На меня наденут погребальные одежды, венчик усопшей! я буду говорить через дым от серы, который сделает мертвенным мой образ!
Я не знаю, в каком виде придется тебе представлять духа. Если ты не желаешь, можно этого избегнуть.
Как?
Отказаться от вызывания.
Не видеть его! нет, нет.
Можно сказать, что заклинатель находит лунную четверть неблагоприятной.
А потом? Потом Панкратий сам успокоится и забудет.
Успокоится, говоришь? Когда приедет Парразий, чтобы уславливаться и учить меня, что делать?
Когда хочешь: завтра, послезавтра.
Сегодня. Хорошо?
Оставшись одна, Филлида долго сидела недвижно, потом сорвала цветок и, получив «да» на свой постоянный вопрос, улыбнулась было, но тотчас опять побледнела, прошептав: «Не живой досталось тебе счастье любви, горькая Филлида!» Но утреннее солнце, но пение кузнечиков в росе, но тихая река, но краткий список прожитых годов, но мечты о любящем теперь Панкратий снова быстро вернули смех на алые губы веселой и верной Филлиды.